Он не сразу заметил пару внимательных красных глаз, сверлящих его с земли. Чэн-эр уже был одет и стоял недалеко от дома, скрестив руки. За эти годы он тоже стал красивым юношей с бледной кожей, но его суровый взгляд и демонический, кровавый цвет глаз отпугивали людей, поэтому Чэн-эр не пользовался популярностью, да и не гнался за ней. Если кто-то говорил ему что-то обидное, он запоминал это и жестоко мстил обидчику самыми изощренными способами, а самым большим его грехом была невозможная жадность. Однако она не проявлялась в его амбициях. Он не желал богатства и власти, но если сокровище попадало-таки ему в руки, он был готов зубами защищать то, что ему принадлежит.
Чэн-эр был искусен в темной магии, которой научился сам по запрещенным книгам, и никто даже не мог предположить, какие опасные заклинания мог применить этот юноша. За ним закрепилась дурная слава, и уже никто не осмеливался задумать что-то против него. Только его братья и старик Сюй принимали его таким, какой он есть, и Чэн-эр был искренне предан своей семье, хотя и держался в стороне от резвых братьев.
– Тебе подать ножницы? – тихо и язвительно произнес Чэн-эр, глядя на попытки брата вытащить рукав из-под головы Ши Хао.
Хай Минъюэ чуть не упал с крыши от испуга и случайно дернул рукавом, чем разбудил Ши Хао.
– Что ты такое говоришь!
Ши Хао хрипло произнес:
– Зачем же так кричать, Минъюэ? – Затем он растерянно почесал голову, точно пытался что-то вспомнить. – О, братья, я видел чудесный сон. Этот сон… мы должны воплотить его в жизнь.
Хай Минъюэ моментально залился краской и в ступоре уставился на свои колени.
– Что за сон? – спросил Чэн-эр хмуро.
– Вино, – ответил Ши Хао. – Мы пили божественное вино, которое лилось с самих небес. Душистое, сладкое, крепкое персиковое вино, благословленное Небесами, я до сих пор чувствую его вкус на своих губах.
Словно гора свалилась с плеч Хай Минъюэ, дрожащей рукой он смахнул пот со лба. Хорошо, что им приснился не один и тот же сон!
Чэн-эр тяжело вздохнул:
– Ши Хао, тебе не стоит столько пить… закончишь как дед.
Однако идея, которая сперва казалась похмельным бредом, превратилась в четкую цель, к которой Ши Хао решительно двинулся, когда окончательно протрезвел. Он заставил Чэн-эра достать ему записи лучших виноделов.
– Я знаю, что ты можешь достать любую запрещенную книгу на черном рынке, – хмыкнул он, и Чэн-эр не стал с ним спорить.
Следом он отправил Хай Минъюэ нанимать деревенских бездельников, чтобы они собирали персики за них, а сам остался разрабатывать рецепт божественного вина из своего сна и распоряжаться бюджетом. Вскоре дом Пьяницы Сюя превратился в настоящую винодельню.
Юноши перепробовали все возможные комбинации ингредиентов, несколько раз чуть не отравили друг друга, не спали долгими ночами, взбирались на крутые горы, чтобы достать редкие цветы. Финальный рецепт они придумали случайно на рассвете, когда усталый Чэн-эр предложил добавить духовной силы. Ши Хао бросил на него недоуменный взгляд, затем на Хай Минъюэ, затем на котел и сложил печать.
– Волей богов, которые подарили мне духовное ядро, я благословляю это вино! – торжественно произнес Ши Хао и влил свою силу в котел.
Хай Минъюэ бросил туда лепесток персика, который нерешительно теребил в руках. Он засветился золотом от духовной силы Ши Хао и растворился на дне котла. В тот же момент запах бродящей жидкости изменился, он стал слаще, точно ветер принес нежный запах персикового цвета. Ши Хао оглянулся на Хай Минъюэ, пораженный.
– Это оно, – произнес он, трепеща от счастья. – Вино, благословленное Небесами. Дэтянь-духоу будет его именем.
Когда первая партия вина была готова, братья, как и следовало ожидать, напились, потому что оно оказалось таким вкусным и дурманящим, словно забродивший эликсир бессмертия, который пьют небожители. Воспоминания Хай Минъюэ об этой ночной пьянке канули в небытие и стерлись на веки вечные.
Наутро он проснулся, и все его тело ныло от боли, но душа была в абсолютной гармонии, точно он вознесся на Небеса. Его духовные силы были на высоте, но физическое тело словно прошло тысячу сражений. Он обнаружил себя под персиковым деревом в саду и даже не сразу смог подняться.
Ему казалось, что ночью произошло что-то невероятно важное, но он никак не мог вспомнить и решил отыскать Ши Хао.
Ши Хао стоял за домом перед огромным костром, напряженно глядя, как в языках пламени сгорают какие-то книги. Увидев Хай Минъюэ, он побледнел и отвел взгляд. В огне горела коробка любовных романов.
– Что ты делаешь?! – воскликнул Хай Минъюэ, мигом забыв о боли, и бросился доставать свои романы из огня. – Тебе же они нравились! Ты сам их притащил!
Ярость блеснула в глазах Ши Хао. Одним широким прыжком он оказался рядом и грубо оттолкнул юношу от огня.
– Эти глупые пошлости – корень зла, который мешает нам совершенствоваться! Только искушают, тревожат разум! Они сведут меня с ума!
Ши Хао легко выходил из себя, но чтобы так переживать из-за каких-то книг! Хай Минъюэ не понимал. Он с трудом удержался на ногах.
