Ступени ночи полностью

– Новый мир создается не без жертв, а единственная жертва для того – это люди, – говорил Атанасие. О женщинах он знал немногое. Их он покорял грубо и обманом, словно каменные башни стражников и укрепленные города. Первая, Коринна Эден, была немка, с мятежным духом и прекрасными голубыми глазами. Она прибыла в городок Гросс Кикинда из Богемиии. После неполных трех лет совместной жизни, которая не был таковой, ибо ее наполняли постоянные ссоры, прелюбодеяния с обеих сторон и кровавые драки, Коринна исчезла из города так же, как и приехала в Великую Кикинду – по грязи, под покровом ночи. Говорили, что она присоединилась к труппе странствующих актеров под предводительством легендарного гистриона Стано Мурари, которая находилась в городе несколько дней и на городской площади представляла пьесу о страсти разлученных любовников. С той поры труппа гистриона больше не возвращалась в Великую Кикинду, и всякий след ее затерялся после выступления в потисском местечке Вранево.

С Коринной у Атанасия родилось двое детей – Франц и Христифор.

С матерью Стефании, Софией, старый искатель приключений познакомился перед церковью святого Николы. Было начало августа – жаркое и гнилое. София пришла в храм, чтобы поставить свечу и помолиться святому Илии. Капитан Атанасие Релин пришел причаститься и обратиться к Богу с мольбой о клочке обманчивого солдатского счастья перед отъездом в северную Добруджу, на Черное море, где когда-то под городом Абритом римский император Траян Деций и его сын Геренний потеряли жизнь в битве с готами. София овдовела, не имея детей. То была еще молодая и красивая женщина, одинокая, как деревянный колодезный журавль в чистом поле. Ту жаркую августовскую ночь и следующую за ней они провели вместе. На третий день после славы Илии Громовника, укладывая в ранец необходимые вещи и готовясь к отъезду, Атанасие обещал Софии, что, когда вернется, через два или три месяца, кто знает – пускай будет и через полгода или еще днем больше, – он отведет ее и детей туда, где синее небо просторно и близко тайнам ангелов. Он уехал в полдень, его провожала заглушавшая все канонада полуденных колоколов. София Дивиячки долго смотрела ему вслед, и глаза ее были полны слез, ибо она чувствовала, вследствие родового дара прозорливости, что капитан конного регимента kaiserlich und koniglich монархии Атанасие Релин никогда не вернется из этого военного похода в равнинную землю меж реками – в Банат. Так оно и было. Никто, однако, не знал, что с ним случилось: погиб ли он в кровавой драке или пропал в бою – в непроходимом болоте или черной тьме терновых лесов – а может, бывалый царский воин пережил еще одно жестокое столкновение, и чтобы забыть все страдания, с пробитой головой, искалеченным телом и душой, окончательно утомленный неудачами, продолжил свой путь к югу, к берегу Дуная и Черного моря – синего моря, над которым бдит синее небо, просторное и близкое тайнам ангелов…

Стефания родилась перед Пасхой следующего года.

С тех пор прошло тридцать два лета.

Прошла жизнь.

И снова стояла поздняя весна.

Из напряженной тишины, постоянного вслушивания и взвешивания грузами осторожности, из неизменного отмеривания, «политическая ситуация именно такая или, возможно, иная», глядели острые вершины страха, что в города все, что угодно, может пойти не так, если только у кого-нибудь сорвется с пьяных губ едкое обидное слово или кто-то сделает неверный шаг в рыночной давке на площади или где-нибудь на празднике, полном надменного веселья. Но, постоянно погруженные в материю такого напряжения, люди верили, что все же – как и обычно, как столько раз – такой неприятности не случится. Однако внезапно вспыхнула искра, словно острое лезвие из кармана разбойника в ледяной декабрьской ночи, и подожгла сухую солому скучной, спокойной на вид жизни городка.

В тенистом дворе храма святого Николы летнего, на песчаном гребне, что высился когда-то над болотистой водой, здесь, посреди непроходимых заболоченных затонов, где под предводительством Христифора Кенджелаца, в тумане и тишине вечерней высадилась армия граничников-шайкашей и по указанию из Вены встала лагерем, создав новоутвержденный пограничный пункт, в ту ночь лилась кровь и падали головы.