Так было с того дня, когда мать, София, сказала ей, что она рождена в ночь, когда в небе были две луны защитницы Артемиды и что на ее ладони глубже всего начертаны линия счастья и линия долголетия. В тот вечер маленькая Стефания узнала, что ей дано предощущать события, которые не предчувствуют люди, и узнавать знаки природы, которые их предвещают. Наливая ей маковый напиток, чтобы та лучше спала, мать сказала ей и то, что ей не следует беспокоиться о себе, поскольку все в ее жизни будет происходить по установленному порядку и сама смерть придет тихо, когда Стефания будет ее ждать, как приходит близкий родственник или приятельница к вечернему чаю.
Все текло, как вода Галацки. Тихо, бесконечно тихо…
Ничто не волновало Стефанию, кроме прекрасных синих глаз ее брата Христифора.
Великое искусство – уметь сокрыть любовь.
Стефания была молода и не знала, что такое грех.
И что за мука избрать грех? Грех
Она избрала его. Христофора. В ту ночь в тростнике, в хижине на полу из еловых досок, покрытых циновками из крашеных веревок. Ее крик боли и сладострастия затерялся в раскатах грома, а дождь, начавшийся в полночь, шел шесть дней, не прекращаясь. Невозможно было выйти из домов, полных влаги и перепуганных мышей. Улицы превратились в непроходимые грязные реки. Колодцы были отравлены, и люди пили только ракию и старое вино. В этом безумии немощи и алкоголя слетали с плеч головы и раздавались непристойные песни. Девять месяцев спустя, как после войны, народилось много младенцев. Голод приблизился к ним на расстояние дыхания. Смерть целовала их в лоб. Когда на седьмой день город засиял, освещенный июньским солнцем, Стефания сразу отправилась на поиски Христифора. Она не нашла ни его, ни его брата Франца, ни опекунов Эмилиана и Качи Вулич. Квартира в трехэтажном доме на городской площади, в котором он жили, была пуста, без мебели и одежды в шкафах, без столовых приборов и ламп с шелковыми абажурами, – пуста, словно в ней никто никогда не жил.
В те шесть дней дождя навсегда пропал ее брат Христифор Релин, и больше она никогда его не видела.
Кроме как во сне.
В те жаркие, томные послеполуденные часы, несколько десятилетий спустя, Стефания вновь встретила его во сне и знала, что произойдет что-то ужасное.
В том бредовом видении Христифор Релин, ее брат по отцу, сидел в нарядном костюме, в каком она никогда его не видела, за большим столом в пустой ризнице какого-то монастыря. Ни тарелки, ни кувшина вина, ни куска хлеба не было перед ним. Не было и свечи. Ничего. Голая черная поверхность огромного стола и человек, красивый, нарядный, давно мертвый. Подобно своей матери, Стефания умела объяснить значение снов: пустой стол в земле изобилия, в краю, где культ пищи возвышен до божественных высот, не может быть ничем иным, нежели знаком грядущей беды.
В тот вечер началась война в
Стоял 1848 год.
Впервые картины из этого
Побоище на городской площади перед православной церковью началось после вечерней службы, когда на заговорщиков в пользу установления
Иван был еще почти мальчиком.
Обстоятельства придали ему нечеловеческую силу и надбавили несколько лет.
В тот вечер она снова влюбилась. В Ивана Кенджелаца. Он был похож на ее брата Христифора Релина.
Стефания предчувствовала, читая одной ей понятный знак меж звездами, что смотрит на человека, которым очень скоро будет обладать, но которого после той ночи или несколько дней спустя она больше уже не увидит. Такие, как Иван Кенджелац, не живут под яблоневым деревом, а гордо ходят узкими, туманными полями пороха, и судьбой им предначертано жить за счет крови.
Воинственно. Кратко.
Стефания хорошо знала, что в
