Опомнилась девушка от еле слышного зуда под тяжёлой одеждой, покосилась на Великого. Лёгкость, пропитавшая её тело, куда-то подевалась, и зуд в груди больше не вспыхивал знакомыми искрами, а царапал изнутри. Кажется, это Раванга на неё смотрит. Хоть и рядом, а и правда, вокруг уже стемнело, ничего не видно. Хранители давно уже факелы запалили, но света от них — песчинка в пустоши. Ладно уж, пускай себе смотрит. Маритха уже свыклась со штучками Ведателей. И один, и второй — оба к ней внутрь заглядывали и оба желали над нею опеки. Им не её мысли глупые — другое нужно. А вот что это, Маритха и не знает. Как до Табалы доберётся, она больше шагу не сделает, пока не разведает! А то как бы не передумала… будь они хоть сами Бессмертные…
Новый спутник что-то сказал, но Маритха не сразу очнулась и пропустила его слова.
— Что?
— Ты чувствуешь, что он сделал с тобою, женщина? — спросил Великий. — Не ты это думаешь. Другие твои помыслы, другие твои слова.
Она растерялась.
— Твоя Нить дрожит. Дрожит… — словно нехотя повторил Раванга. — Он привязал тебя, Маритха. И теперь услышит везде, где бы ты ни оказалась. Потому и отпустил так легко.
— Ничего себе легко! А что… он мне сделал?
Раванга молчал.
— А? Скажи мне! Нет, не говори! — сразу же передумала девушка. — Сделай, как было! Ты же Великий! Люди про твои чудеса и тут и там говорят! — потянулась к нему, умоляя.
— Я не могу, — сказал он, и Маритхе показалось, что холмы ещё глубже погрузились во мрак. — Но не тревожься понапрасну. Защитить тебя в моей власти.
— Ну почему? Ты же Великий! Ты все можешь! — умоляла. Маритха.
— Человек волен изменять свою Нить. Но изменять чужие, да ещё без крайней в том надобности — все равно что бросать вызов Бессмертным. За это приходится дорого платить. Своею. И главное — нужда в том бывает лишь в редком случае, Маритха. Редчайшем. Потому что никто не готов к другому сплетению Нити, И ты не готова.
Что ж, ясно. Девушка пригорюнилась. Своею Нитью отвечать придётся… А она ему кто? Никто. А кто же теперь ей поможет?
— А если по крайней надобности? — робко пропищала Маритха, и только Великий мог расслышать её слабый голос за крепчавшим шумом ветра.
— Не тревожься, я обещал тебе свою помощь и помогу. Однако вслушайся в свои же слова. Ты просишь сделать, как было, а это не в моей власти. Не я менял, не мне и возвращать. Это как искать горсть песка, брошенную в пустыне, чтобы собрать все до песчинки. Я могу избавить тебя от ока Саиса, но след на твоей Нити все равно останется, и его, и мой. Гораздо лучше, если бы он сам, доброй волей, убрал этот узел…
— А
— Надо, — покачал головой Великий. — Но он всегда играет на чужих Нитях. Он к этому привык.
— То есть как — играет? Портит или платит?
— И то и другое.
— А как же… ну… про вызов… Бессмертным… Из-за меня-то?
— Не надейся, Маритха!
Не видать ничего под наличником, но девушке показалось, что Великий улыбается. От этого стало спокойнее.
— Не надейся, ибо вся его жизнь — это вызов Бессмертным! — ещё возвысил он голос, хотя Маритха и так хорошо его слышала. — И вечная плата!
Ни с того ни с сего у девушки закружилась голова. Последние слова показались ей оглушительно громкими. Мало того, эхом они рванулись по пустоши, подхваченные ветром. И человек рядом с нею стал огромным, намного больше Маритхи, и тут же сжался обратно. И в голове прояснилось, и лёгкость вернулась в тело. А вот на сердце отчего-то сделалось тоскливо.
— Как же можно с Бессмертными воевать? — пробормотала она, не успев опомниться.
— Ему хорошо известны законы. И потому он ни разу не проиграл. Но и не выиграл. И терпят его лишь из-за того, что и борьба его, и гнев бесполезны. Так будет и в этот раз! Я в это верю.
Ни одного словечка Маритха не поняла, и ладно. Простому человеку лучше от всего этого подальше держаться. Ясно одно — жутковато быть привязанной к тому Ведателю. И позарез нужно от него оторваться.
— А мне, мне-то что теперь делать? Ты же сказал, что поможешь… — упрашивала она. — Помоги! Пускай следы остаются, пускай все, что угодно останется, только развяжи меня с ним поскорее.
— Тяжело будет рвать с корнем то, с чем ты сама не хочешь расставаться. Да и нет такой нужды.
«Не хочу? Это ещё почему? Очень хочу!» — растерялась Маритха.
— Не знаю почему. Ты говоришь одно, но загляни поглубже, если можешь, — внутри совсем другое.
— Что это, другое?
Девушка недоуменно сдвинула брови, вслушиваясь, что там у неё внутри, и потеряла ответ Великого в стонах ветра.
— Там ты молчишь, — повторил Раванга.
— Почему?
— Не знаю, Маритха. Но запомни: не бывает мостов в одну сторону.
Поскольку девушка только глазами хлопала, ему пришлось пояснить:
— Он может не только следить за тобой.
— А что… он может?
— А это уж насколько он успел… продвинуться. Нить непроста, Маритха. Я вижу, что она изменилась в своей цельности. Отдельные же волокна по большей части скрыты.
— Волокна?
— Это всего лишь для того, чтобы ты меня поняла. На самом же деле нет никаких волокон.
— Но ты же Великий!
