— Не бойся, ты не уйдешь далеко по этой лестнице, ступень за ступенью. Тебе есть чем привязаться к миру. Не пройдет и нескольких дней, как ты сама это поймешь. Но прошу тебя: будь бдительной! Бди себя неустанно, иначе упустишь! Яви
Маритха рассеянно глядела на сгустки тени вокруг.
— Что случилось? — спросил Тангар. — Это что, пока меня не было, кто-то сюда явился?
— Сейчас ты знаешь ровно столько, сколько надо, Тангар. Так и нужно.
— Должен же я знать, от кого ее беречь, — пробормотал хранитель неловко, точно извиняясь за свою настойчивость, и это резануло Маритху мимолетным раздражением.
— Прежде всего от нее самой, — загадочно ответил Великий.
— От себя не убережешь, — под нос пробурчал Тангар.
— И не надо. Просто делай свое дело. То, что и раньше.
— Хорошо, Великий Раванга.
Какая безграничная покорность в его голосе!
— Веди ее в Латиштру. Путь тебе известен, дорогу найти не составит труда.
— Я знаю дорогу.
— Возьми.
Он что-то протянул хранителю, тот принял и спрятал за пазуху.
— Из Табалы вышел новый обоз, лишь пару дней спустя. Если идти, не теряя времени, вы поспеете в поселок немногим позже. Выторгуй хорошего тарпа вместо пропавшего, путь впереди еще немалый.
Он золотой песок ему дал, сообразила Маритха.
— Здешних тварей не бойтесь, они вас не тронут.
— Это хорошо, — с едва заметным облегчением отозвался хранитель.
— Встретимся в поселке, Тангар. И не оставляй Маритху своей заботой.
— Не оставлю, Великий Раванга.
«Не оставлю, Великий Раванга»! Почему эти слова ей не отрадны?
— Нельзя в путь выходить, раз Тангар не отдохнул, — сказала она. — Он же всю ночь в дороге…
— Ничего… — начал было тот.
Маритха права, — вступил Великий. — Теперь ее черед твой сон охранять. Надо спешить, но не стоит торопиться, по глупости растрачивая последние силы. Ты падаешь от усталости, и тебе смертельно хочется отдохнуть, — мягко и растянуто уговаривал он.
— Может быть, — неуверенно протянул Тангар, — но мы не успеем пройти сегодня…
— Хотя бы до полудня, — легко возразил ему Раванга. — До полудня — это недолго.
Хранитель тут же уселся прямо на голый камень, обхватил голову руками.
— Только до полудня, — повторил он неясно.
Маритха присела, поддержала Тангара, когда он начал клониться к земле. Подсунула его же старый арчах. Когда хранитель провалился в сон, девушка подняла голову. Ей ведь нужно спросить у Великого… но того уже не было.
Теперь ее время сон охранять… От кого?
После исчезновения Раванги пещера перестала казаться такой уютной. Вспомнились и глоты, мерзость такая, и твари из незримого, и местные чудища, хоть Великий и обещал от них беречь. Он и раньше много чего обещал. Но на Той Стороне, верно, многое и видится не так, и меняется быстрее по воле Бессмертных. Великие, они, выходит, тоже не всесильные… Не всевидящие.
Вернулись не только страхи. Прошло не так много времени, и вездесущий холод начал понемногу заползать под одежду. Снаружи вовсю светило солнце, но в пещере воздух оставался таким же бодрящим. Девушка нехотя встала, принялась неловко прохаживаться, стараясь не растянуться на неровном полу. Проклятие! Прогулка повергла ее в еще большую дрожь, потому что ветер, свиставший сквозь пещеру, пронизывал сверху донизу. Он был повсюду, и едва дышал только в дальнем конце, за облюбованным уступом скалы, где сейчас раскинулся Тангар. Но там было слишком мало места, чтобы Маритха тоже могла хоть немного согреться. Ни рукой, ни ногой особенно не размахнешься.
Девушка поразмыслила немного и полезла, оступаясь то и дело, к одному из отверстий, откуда бил ослепительный поток солнечного света, радующий глаз. Наверняка там тепло! Она с трудом взгромоздилась на почти отвесную стену впереди, в свой рост. Оказалась на уступе, радостно подобралась к вожделенному столбу света и тут же приуныла. Поблизости от щелей ветер задувал еще сильнее, и она не только не согрелась, а пуще примерзла. Вот откуда такой пронзительный вой по всей пещере. Должно быть, здешние ветры эту дырку в камне и выскоблили. Пришлось поскорее сползать с возвышения, открытого всем ветрам, и возвращаться обратно в свой закуток.
Тут еще и под ложечкой засосало. Как и все остальные чувства, на время застывшие рядом с Великим, голод тоже давал о себе знать. Да как настойчиво! Она и забыла, что так давно ничего не ела. И не пила.
Маритха торопливо отыскала флягу, прошлым утром оставленную ей Тангаром, жадно принялась глотать ледяную воду, морщась от того, что сводит зубы. Жажду она утолила, но не голод. А теперь еще и зубы принялись дробь выбивать — все внутри холодной водицей выстудило.
