Немало времени прошло, прежде чем в борьбе с холодом и голодом девушка заприметила сверток, брошенный неподалеку Тангаром. Она жадно накинулась на тюк, тем более что он оказался чьим-то арчахом со спутанными ремнями. Непослушными пальцами Маритха кое-как распустила ремни, вытряхнула содержимое прямо на камни, накинула добытый арчах на себя, запахнулась. В двух мохнатых одежках сподручнее. Как хорошо, что хранителю хоть Что-то удалось отыскать! Может, и люди уцелели? А если, подумала Маритха, часть обоза спаслась, как после горакхов… Вдруг они недалеко еще отошли, догнать можно… А Тангар у них самое нужное выпросил да за ней побежал, потому и отдыхать не хотел, припоздниться боялся.
Согревшись немного в чьем-то широченном арчахе поверх своего, она, наконец, обратилась вниманием к тому, что высыпалось к ногам. Ни самого маленького жаровника, ни факела, ни свечки, ни обрывка фитиля! Огня им не видать!
В поисках девушка наткнулась на бурдюк и тут же с разочарованием отвернулась. Пустой. Зачем он пустой бурдюк тащил? Хотя если бы в нем и были остатки жира, они бы так и не пригодились. Огненных камней у них не осталось.
Маритха усердно рылась в куче, потому что знакомый запах тревожно щекотал ноздри. Откуда же это? Или у нее от холода да вечных камней вокруг в голове помутилось? А что это в тряпицу завернуто? Нашла! Она тихо засмеялась, опасаясь разбудить Тангара, вгрызлась в твердый кусок мяса. В нечистой полотняной тряпке оказались полоски вяленины. Их бы настругать потоньше, но, сколько девушка ни шарила среди пожитков, спасенных хранителем, ножа не нашлось. Пришлось долго и усердно жевать, обливаясь, слюной.
Какое блаженство! Она знала, что холод вернется, дай только срок, а к ночи и подавно. Знала и то, что еще будет выть от корчей в животе после полупрожеванной вяленины, как не раз уже бывало. Но сейчас она поминала Тангара самыми добрыми словами. Он не дал ей умереть от голода и холода! И это после того, как целую ночь тащил ее в эти скалы, чтобы сберечь от опасности. Он не спал две ночи, а день провел в дороге. Вернулся в жуткое место, которое чуть не стоило жизни им обоим. А ведь сам он тоже не целый-невредимый. Маритха вспомнила его ногу, с которой свисали лохмотья, вспомнила, как он прихрамывал. Страшно подумать, как Тангар одолел этот путь со своими ранами, пускай не тяжелыми; но все-таки…
Девушка подобралась к хранителю поближе, наклонилась, заглядывая в лицо. Густая тень мешала разглядеть его, видно только, что обличье сильно заострилось, будто высохло. Скоро она так ему задолжает, что и за целую жизнь не расплатится, подумала Маритха. Однако ее спутник в отличие от всех остальных в этом мире, похоже, и не собирался ничего с нее требовать. Ему повелел Великий, и Тангар, не разбираясь ни в чем, слепо следовал за Маритхой, оберегая от несчастья.
Если бы не наказы Раванги, если бы хранитель шел с ней по зову сердца, а не долга… Если бы суровый горец хоть раз посмотрел на нее с лаской, хоть раз удержал ее, словно невольно, прижал бы к себе покрепче, помогая залезть на скалу… будто невзначай… Если бы Маритха была ему хоть немного дороже тюка, доверенного Великим, бесполезного груза, что надлежит на место доставить… Тогда бы она его полюбила, и намного больше, чем Игана. Тут же позабыла бы про союз, освященный Бессмертными, пошла бы против закона. И про кару за это не вспомнила б… уж хуже, чем сейчас, ей все равно не будет. Если б только он… Тогда она согласилась бы платить за ослушание, все что угодно бы сделала!
Но Тангар одному только Раванге верен. И Маритхе ни за что платить не придется. Может, оно и к лучшему.
Она вытащила из кучи, добытой Тангаром, почти целый коврик из игольника и примостилась на нем рядом со спящим, привалилась к стене. Сколько же прошло? Есть уже полдень? Еще недавно ей казалось, что за несколько дней, отоспалась, но нет, голова клонилась на грудь. Раз удалось хоть немного согреться, надо отдохнуть. Слезящиеся от ветра глаза прикрыть, а если что случится… уши-то у нее на месте.
— Давай просыпайся! — яростно тряс ее хранитель.
— Что такое? Что случилось? — испуганно озиралась Маритха, подрагивая со сна.
— Ничего пока, кроме того, что далеко за полдень перевалило, — злился Тангар.
Ну что за человек такой! Она к нему всем сердцем прикипеть была готова, а он то и дело из-за пустяков злится! Солнечный свет все так же густо лился сквозь дыры в скале, значит, до вечера еще неблизко. Сам отдохнул, Маритха силы поправила, так что убраться отсюда до темноты они успеют.
— Перев-валило, — поежилась она, чуть ли не с носом уходя в чужой арчах. — И что с того? Зато хорошо отдохнули. Сам-то, — посмотрела на него, — как тень. Того и гляди, по дороге свалишься.
Теперь, когда хранитель высился над ней, его обличье вышло далеко из тени. При последних словах девушки он презрительно сощурился.
— Пока что это мне подымать кой-кого приходится. Собирайся. И так уж времени потеряли… бурдюк целый.
— А ты зачем пустой бурдюк с собой тащил? — вспомнила Маритха.
