— Очень многим в городе не терпится разузнать о тебе побольше. Что за тайна Великого Раванги скрыта под женским арчахом? Радих вообразил, что мне ничего не стоит сделать так, чтобы он остался Покровителем Табалы, необходимо лишь получить надо мною власть. Раньше это было невозможно, теперь же появилась ты, таинственная, старательно укрытая от чужих глаз. Может, это и есть слабость Раванги, уязвимое место? И Васаи грезит о том же, но уже для себя. Он сам мечтает о мощи Великого, меня же боится. Я неподвластен Храму, хоть и чту его традиции и ритуалы. Однако как чудесно было бы устранить это злостное неудобство! Чем не хороший случай?
— Зачем же он все это плел? Расспросил бы себе…
— Он тоже боится, Маритха. Но желание выведать о тебе хоть что-нибудь сильнее страха передо мной. Для того и затевалось собрание у Покровителя Радиха. Для того туда свелись пути многих Ведателей. Они пытались как можно плотнее нависнуть над моею Сферой, однако мне не составило труда увидеть, как Васаи принялся за свое дознание. Но он слишком хитер, чтобы вступать в открытое противостояние — вот цена его заботы о тебе, обо мне и о Храме в придачу. К тому же он и не надеялся, что ты примешься с ним откровенничать. — Великий улыбнулся. — И уж точно не надеялся, что я оставлю тебя без защиты. Вызвать твою тревогу, страх, вину и сыграть на них так, чтобы ты сама приоткрыла завесу тайны — вот почему он так замысловато расспрашивал.
— А ты правда меня защищал?
Прямо сердце согрелось! А ведь она думала, что только Темный ее и уберег.
— Правда, — кивнул Раванга. — Нельзя, чтобы Васаи узнал хоть песчинку истины, а то придется еще и от него беречься. Однако мое вмешательство осталось незамеченным. Ни он, ни ты о нем не проведали, и это к лучшему. Кроме того, вышло так, как я рассчитывал: он столкнулся с Аркаисом, разглядывая твою Нить. Это тоже к лучшему, ибо изрядно его отвлечет. Васаи — Ведатель, искушенный в своем ремесле. Сам того не ведая, он почувствовал того, кто прикасался и к его Нити — это непонятно и это страшит, рождая новую заботу.
Темный, он всюду. Даже в Храм Табалы свои руки протянул. Скорей бы от него избавиться. И поменьше думать про него.
— Да, — вспомнила Маритха. — Мы же отправимся вдвоем? В эту самую дальнюю дорогу? А то Тангар тут приходил, говорил…
— Я знаю, — улыбнулся Великий. — Он останется твоим хранителем. И в пути тоже.
— Но к чему его… его, — искала она слова, — крошечная сила, если есть ты?
— Это не только для тебя. Большей мерой это для него самого.
— Как это?
— Пойми, Маритха, его гложет вина. Плохое чувство для сильного человека. Тангар не мог осилить того, что я взвалил на его плечи, но ни ему, ни мне не станет легче от, этого признанья. Вина Тангара не так уж велика, но ему она кажется огромной. Дай пройти ему этот путь с тобою рядом. Как только он решит, что больше ничего тебе не должен, то вернется исцеленный.
— Так скажи ему все это! Что нет его вины. Я не вынесу еще и этого сверх всех тягот жизни!
— Отказывая в помощи ему, ты не даешь Бессмертным помочь тебе.
Маритха прикусила язык.
— Помнишь, как хранители сошлись с горакхом посреди пустоши?
Девушка кивнула. Она хорошо помнила тот день.
— Там погиб один. Из хранителей. Его горакх разорвал. А ведь ты мог прогнать его так же просто, как того, второго, — прошептала Маритха.
— Это правда. Но если бы это сделал я, что досталось бы хранителям? Я немного облегчил им дело, но никто, кроме тебя и Аркаиса, этого не заметил. Каждый делает свое дело, и тем он велик. Горакх был заботой Тангара и его людей, и не в первый раз. Пусть так и будет впредь. Не лишай его смысла существования. И еще… его сила, хоть и небольшая, тоже пригодится.
Маритха помотала головой, отгоняя лишние мысли. Ничего не поняла, ну и ладно. Раз Великий сказал — пускай будет Тангар, значит, пускай он будет.
Скоро в дорогу, надо только дождаться. И тогда прочь из Табалы, от Расселины, от здешних злых людей, так взъевшихся на Маритху.
Вскоре после ухода Раванги за ней пришли, и Маритха с радостью убралась из опостылевшей пещеры в новое пристанище, откуда можно увидеть Первое Солнце.
Однако прошла всего одна ночь, и Маритха поняла: ненавистный Ведатель, который на самом деле совсем не Ведатель, был прав. Одна клетка сменилась другой, И напрасно для нее потеплее протапливали жаровник, напрасно приносили молоко лохматых аинче, напрасно Великий приходил почти каждый день и отогревал сердце Маритхи своим теплом. Он заглядывал ненадолго, и как только Раванга покидал ее, все чернело снова, и опостылевшие стены давили еще сильнее, чем вчера.
Хорошо, что это не навсегда. Скорее в путь! Скорее! Скорее! И все, наконец, закончится! И не надо думать, что за судьба ей достанется, и будет ли еще кому-то надобность в Маритхе. Не нужно про это думать, нужно гнать эти подлые, опасные мысли. Главное, чтобы к тому времени хоть что-то осталось от ее несчастной Нити. Хоть что-нибудь осталось от Маритхи.
