Дни ползли бесконечной ленивой чередой. Первое Солнце постепенно превратилось в обычный светлый день, и девушке больше не доставляло удовольствия бесконечное созерцание яркого диска в маленьком окошке. Студеный воздух смягчился в преддверии Времени Пробуждения. Серые камни домов Табалы и голые куски пограничного нагорья, видные из храмового окна, до смерти намозолили глаза.
Дверь открывалась и закрывалась, еду приносили и уносили, храмовые служители приходил и уходили. Их прежние любопытные взгляды сменились молчаливым безразличием. Великий теперь не появлялся по нескольку дней. Васаи всего один раз осторожно проведал ее в новой клетке, а потом тоже куда-то запропастился. Тангар носа не казал, Маритхе иногда только голос его слышался из-за дверей. Теперь она бы запросто поболтала даже с ним. Знакомый все-таки. Так ведь и с ума сойти можно.
Тревожные мысли и свежие страхи уступили место скуке и праздности. Темный Ведатель, казалось, оставил ее. Опасения Раванги не оправдались, Маритха все меньше и меньше думала о том, как бы вернуться обратно. Похоже было, что дорога в сторону таинственной двери на самом деле отрезана. Порою девушка с сожалением вспоминала про свои несбывшиеся надежды… и только. Ненависть и отвращение тут же накрывали ее с головой. Соблазн отступил. То ли Темный Ведатель был не так силен, то ли ждал, когда, наконец, Маритха из Табалы уберется, то ли, как и сама девушка, ломал голову над тем, что задумал его противник, а сам таил свои намерения. И стонущие Нити перестали мучить ее так сильно. Казалось, все про нее позабыли.
Она днями разглядывала людские фигурки, мелькавшие на улочках, прилежащих к Храму и видных из ее окошка, высматривала среди них знакомый, покрытый вязью шарф и страшилась его увидать. Но нет.
Великий Раванга тоже успокоился и не торопился отправляться в дорогу, на которую полагал так много надежд. Должно быть, все с Бессмертными не мог договориться. На ее вопросы он отвечал неохотно, уклончиво, и девушка старалась не подгонять его, вспоминая про свое обещание верить без оглядки. Обещание, данное столь поспешно, стоило ей большого труда. Как можно верить без оглядки, день за днем просиживая в каменном мешке? Пускай даже в мешке с окошком?
Приходя, Великий Раванга даже словом не поминал ее недавние страхи, расспрашивал про здоровье, про сны тревожные, про мысли нехорошие. Про жизнь ее прежнюю в Ашанкаре тоже не раз говаривали. Как ни поворачивай, а выходило одно: ни в чем ее Темный не обманул, когда про мать ее рассказывал, про старика-Ведателя да про Игана. А мог бы. Мог бы так застращать…
Иногда гость засиживался подольше, однако по уходе его Маритха обнаруживала, что нитка разговора вилась вокруг пустого и ненужного, принося удовлетворение и радость от его внимания, и больше ничего. Сколько раз девушка хотела расспросить Великого про Тархи вместе со всеми его сыновьями, но каждый раз забывала. Как-то сразу из памяти выскакивало, вдруг. Ведь не случайно же? А про мир незримый она что, тоже просто так запамятовала? И еще много чего такого, любопытного. Не желал он с нею говорить, не желал своим знанием делиться. Самого запретного для нее не пожалел, а чего попроще, выходит, Маритха не заслужила.
— Ты здесь среди Ведателей, — однажды уронил он, поясняя ей свое молчание, и девушке пришлось удовлетвориться.
Не рассказывать же ему, как запросто Маритха обманула Васаи, как ей помогла Серая Сфера, доставшаяся от Темного? Да и зачем рассказывать? Неужто он сам не чувствует? А если нет, то и Великий не так уж велик.
В изнурительном бездействии тащились унылые дни.
И вот Раванга возник в ее комнатушке посреди темной ночи. Маритха не спала. Как по приказу, открыла глаза, предвкушая приближение большой перемены.
— Пора, — прозвучали долгожданные слова, — собери то, без чего никак не сможешь обойтись. Не нужно суетиться, подумай хорошенько, время есть, — добавил он, видя, как девушка заметалась, роняя и тут же подхватывая свои немногие оставшиеся пожитки. А что брать-то? Узел рос на глазах.
— Бери только то, что сможешь нести в руках. Довольно долго. Там не пройдет ни тарп, ни аинче. И человеку будет трудно. Лучше с ненужным расстаться сейчас, чем потом потерять все сразу.
Девушка как раз мяла в руках меховую накидку, подаренную ей служителями Храма, красивую, теплую, шелковистую, отливавшую мягким блеском. Нерешительно взглянув на Равангу, она все же и ее впихнула. Узел превратился в небольшой тюк.
— Он не тяжелый совсем, — пробормотала она, не замечая улыбки Великого.
