Например, не понимаю игры в прятки. Лично я не вижу никакого смысла в том, чтобы прятаться и застукивать. И вся их беготня вокруг кустов мне тоже не понятна.
А уж что касается разговоров, вчера гесточка на шее, завтра выточка к рукаву или еще куда-то, сегодня красно-черное, завтра желтое, ах, фермуар, ах косая строчка, - это вообще выше моего понимания. Мама говорит, все это мещанство, и я с ней вполне согласна.
И если уж до конца откровенно, я не очень понимаю, почему нужно так стесняться своего нижнего белья. Даже если оно не импортное. Все же ведь, в конце концов, носят штаны.
А люблю я "Алые паруса" Грина. И Лермонтова вслух...
Вот за это они меня, кажется, больше всего и ненавидят, хотя я, в отличие от них, никого не высмеиваю, когда они читают по слогам всякую чушь, "про войну - про шпионов".
Я часто представляюсь себе Ассолью. Вся деревня считает меня сумасшедшей. Даже деревенские собаки, и те презирают меня. За то, что я другая, не такая, как все. За то, что я жду, что Он, мой принц, когда-нибудь придет за мной, и непременно под алым парусом... Правда, у нас моря нет, но ведь главное в сюжете - не море, главное - алые паруса. Принц придет обязательно, иначе не было бы всей этой истории. И тогда они все поймут. Когда-нибудь. Потом.
Он придет, я протяну ему руки и скажу: - Здравствуй. Наконец-то я тебя дождалась. Спаси меня.
Я слишком увлеклась, я уже забыла, где нахожусь. С дурацким мечтательным видом выкладываю всю эту тираду вслух. А спохватываюсь слишком поздно. Они уже смеются с новым усердием.
Каргова так хохочет, что на ее тупом лобике напряглась синяя жилка. Давным-давно, тыщу лет назад жила в какой-то деревне злая карга. Дочку ее, тоже злючку, знакомые звали сначала "Карговой девчонкой", потом просто "Карговой". Я где-то читала, как складываются фамилии. Нюська все никак не могла успокоиться, а у меня в мозгу выстраивалась длинная вереница вот таких же Нюсек, злыдней с тупыми лобиками, которые все, как на подбор, были карги.
"Вот оно что! - Я даже не заметила, что снова говорю вслух. - Значит, и ты, и мать твоя, и бабка, и прабабки, все, одна за другой, - карги!"
Класс засмеялся по третьему кругу.
- Чья бы корова мычала, - огрызнулась покрасневшая Каргова.
Я молча глядела на нее.
- Сама ты Хайка, - смачно ругнулась на меня Нюська.
Не то, чтобы со злости - даже сама не понимаю, зачем я сделала то, что сделала в ответ... Вообще не понимаю, что получилось и как получилось. Будто бы то, что произошло потом, образовалось как бы само собой, отдельно от меня... Вроде бы и не принимала я в этом никакого участия... Но так уж почему-то вышло: я посмотрела на свою обидчицу как-то по особенному внимательно. Как-то даже не глазами, а совсем по-другому... Смотрела и представляла себе, что из ощеренной Нюськиной пасти, прямо из середины, выпадает зуб. Потом другой, третий... Затем перевела взгляд на Женьку-Бегемота, во всех подробностях видя, что с него при всем честном народе вдруг сваливаются штаны...
Нюськин вопль был страшен. Над бесштановым Бегемотом даже засмеяться не успели. И на громадный вулканический прыщ, попутно взыгравший прямо на носу красавицы Маринки, никто не обратил внимания.
Потому что все еще раззявленная пасть Карговой кровила. В самой середине этого ужасного рта, уже не в моем воображении, а наяву зияла черная дыра. Нюська, будто ей было не десять лет, а все сто, выла, раскачивалась, с недоумением разглядывая три зуба, покоившихся на ее грубой большой ладони.
- Хайкина, ты почему ударила девочку? - вмешалась, наконец, Зинаида.
Зинаида стояла тут же. Она очень хорошо и отчетливо все видела. Я до Карговой не дотронулась даже пальцем, да и что за глупости - кого-то бить? Я - не они. Мне подобные идеи в голову не приходят...
- Я не ударяла.
- Ты что же, хочешь сказать, что зубы просто так с кровью вылетают?
- Может, я еще одновременно с Бегемота штаны сдернула?
Я пожала плечами.
- Хайкина, ты мне плечами не пожимай. - Зинаида шипела злобно, ее уродливый живот с ребенком, которого она должна вот-вот родить, трясся в такт. - За срыв урока ответишь перед директором. Иди. И без мамы в школу не возвращайся.
Я смотрела на беременную громаду нашей классной руководительницы. Если бы не она, меня бы, возможно, не третировали одноклассники. Это Зинаида всех настроила против меня. Вот она-то меня точно ненавидит именно за то, что я еврейка. И не спрашивайте меня, что это. Лично я так и не знаю. Я - из них. Все. А ее угораздило попасть жить в еврейский двор. Опять же не понимаю, что в нем особенно страшного. Специально внимательно осматривала и ничего не нашла. Двор как двор.
Раз заходила я к ней переписывать задание после болезни, и услыхала, как моя классная руководительница выговаривала четырехлетнему сыну, чтобы он не играл с жиденятами". Мне уже знакомо это уменьшительное от некультурного слова, в нашей стране оно обозначает детей евреев. Зинаида же во время выговора сыну неожиданно оглянулась и догадалась, что я слышала ее некультурный разговор. Понятно теперь, почему учительница возненавидела меня еще больше.