И одноклассники... Не только в детстве, а во всех классах, и в школе, и в институте, не том, где хотелось учиться, а куда на тот момент брали евреев... То я толстая, то ведьма, то о себе слишком высокого мнения... Что ж делать, когда вокруг сплошные дураки... Нет, неправда, не все. А разве я на всех подряд свысока? Сноб я неисправимый, это, конечно. А все же я всегда тянулась к общению, я хотела быть, как все, я мечтала быть с даже с теми, кого считала дураками... Просто я не могла делать то, что могли они. Просто я любила играть в буриме, а на меня смотрели, как на сумасшедшую... Просто снобом я оказалась по необходимости...
Стоп. Об этом думать не желаю, ну их к черту, и ту же Каргову, драчливую, тупую, с шишками на лбу... И другую, подлую, как ее там, которая корчила из себя саму справедливость... И мерзавца поганого, имя забыла, который прижимал меня в танце на институской вечеринке, а потом в каждом углу трепался, что я обо всех терлась... А мне он, может быть, нравился, пусть самую малость, но все же нравился, конечно... Ведь они всегда были против меня. Они же просто жить не могли, если не доводили меня до слез... Я назло не плакала, а они все равно находили способ довести... Всегда... Все...
Ну и Его, конечно, вспомнила. Умный, талантливый, не одним ростом брал... Интересно, что сделалось с его талантом? Ведь тоже загубили небось, разве можно Там быть талантливым? Даже если ты не еврей?
За что человека любить? За два метра роста? За физиономию красивую? Впрочем, не было там ничего особенного, но ведь слабо мне будет еще когда-нибудь, кого-нибудь, так! И не только мне, наверно...
Подожди, а Серж? А что - Серж? Я произнесла хоть одно слово о любви, говоря о Серже? А что же это, Серж? Пока не известно. Это кому неизвестно, а кому... Нет, о Серже потом, сначала надо разобраться... Сейчас о том, что называется первой любовью.
Но только, ни кара ни гуа мне. Старосте нашей железной, комсомольской активистке досталась моя любовь. Первая моя, она же последняя, и с Сержем, даже если судьба, до такого не допущу... Огромная моя любовь, в два метра ростом. Куда уж нам, мечтателям злостным, когда такие, как стальная комсомолка по имени Хала, в стране советской есть! И почему только они там так сильно хотели железных девушек? Непримиримых комсомольских старостих...
А может, не только это в ней было? Может, он чего еще в ней разглядел, а мне злость мешала разглядеть? Ведь он не только длинный был: умный, талантливый... Это я уже вспоминала... А злость? Господи, ну какая там злость? Там же, кроме растерянности да страдания... Это я теперь злая стала, а тогда...
Всем известно: человека можно облучить рентгенами, бывает критическая доза, получишь - привет.
А "Ни кара ни гуа"? Есть критическая доза? Можно человека так шарахнуть этим "ни кара ни гуа", чтоб человек, например, навсегда стал злым? Или свихнулся? Если сразу все выдать, то убить можно? А если по частям? Вот так, с детства, понемножку, зато подряд... С детьми водиться надумала? А вот тебе Бегемот, попробуй на вкус. Дружить решила? Получай полный набор: тут тебе сплетни, тут тебе предательства. Ах, да ты еще любить посмела? А подать сюда комсомольскую активистку! Не научило тебя? Ну держись!
Боже мой, вот я уже опять сижу, реву, сбившись с темы. Ведь я же о другом, причем тут это...
Мои пальцы нервно перелистнули дальше: количество вопросов доходило до двадцати, а после было дано короткое заключение: ответы на эти вопросы могут быть объяснены с позиций реинкарнации.
Я поставила на огонь чайник и мельком посмотрела на телефон. Тот, видно, был обречен на молчание: Серж не звонил со времени отъезда еще ни разу. Но об этом тоже лучше не думать, потому что невозможно же все время пребывать в депрессии... О чем же тогда можно? Интересно, что все-таки лучше: чтобы Серж позвонил или чтоб совсем исчез, пока... Пока что?
Он позвонил, когда я пила кофе, тупо рассматривая первую страницу второй главы, не в состоянии сдвинуться со слов: "Один из главных доводов людей, которые не верят в реинкарнацию..."
Я никак не могла понять, о чем речь, а Серж восторженно, что было совершенно ему несвойственно, орал в трубку: - Вавилон это, никакой не древний Египет! Мы с тобой в Вавилоне, оказывается, гуляли, Юлька! (Ничего себе, если Это называть прогулкой) А башня эта - никакая не пирамида - Зиггурат называется. Я эти ступеньки на картинке узнал! Представляешь? Такие действительно строили, причем только в Вавилоне, больше нигде. Представляешь? За тысячу лет до нашей эры там уже все было, даже проститутки... Вдруг, это и есть тот самый Вавилон? Та самая библейская башня? Здорово, правда?
- Не понимаю я, что тебя так сильно радует: вавилонские проститутки?
- Ты чего? - восторги его сразу улеглись, с первого же моего вопроса.
- Ничего, - сказала я. - Не вижу причин для особой радости.
- А сны видишь?
- Нет, как ты уехал - сплю без сновидений.
- Я тоже...
Мы оба замолчали, я только слышала в трубке дыхание Сержа.
- У тебя дыхание со свистом, - наконец, заметила я.