- Как-нибудь, в другой раз, - вежливо произнёс Серж.
Серж отпер дверцу светло-серого Шевролета со своей стороны. Я уже хотела обидеться, но он, бросив на меня быстрый взгляд, бодро обошел машину, по-джентльменски отворил дверцу "для дамы" и сделал широкий жест, как будто снимал шляпу на манер мушкетёра при вызове на дуэль.
Я неловко села на переднее сиденье, стараясь, по возможности, слишком сильно не плюхаться. Не люблю сидеть рядом с водителем. То ли по причине привычки, то ли, уж не знаю, почему еще, мне как-то сподручнее садиться слева, на место водителя. Да и чувствую я себя в качестве пассажира гораздо хуже, особенно, на машинах без автоматического управления, каковой и оказалась эта.
- Может, лучше на моей? - предложила я.
- Чем тебе моя не нравится?
- Боюсь, укачает.
- Я осторожно, - пообещал Серж. - К тому же, до маман недалеко.
Он завел мотор, дернул тот самый стык (или стик? - черт его знает, как правильно) и Шевролет двинулся. Рывок действительно был не очень резким, но я немедленно услыхала какой-то трезвон. Звук был таким громким и таким тревожным, что я тут же вцепилась в рукоятку под окном.
- Что это у тебя звенит?
Правой рукой Серж ткнул куда-то в бок (я просто сразу не заметила жестяную пепельницу, прикрепленную клейкой лентой между двумя передними сиденьями. Чуть ли не до верхов пепельница была заполнена полтинниками и металлическими долларами, теми самыми, которые в казино забрасываешь в игральный автомат, а взамен они высыпаются кому-то другому. Ах, как меня обнадеживал когда-то звон тех высыпаемых другим игрокам монет. Может, в этой шумной копилке собралось все, что я когда-то по простоте душевной спустила в Рино.
- Да ты на автоматах играешь? - поразилась я.
- Ага, - небрежно, как нечто, само собой разумеющееся, сказал Серж. - Мне почему-то больше всего на автоматах и везет: всегда что-нибудь вылетает...
- Видишь, оказывается, не такие уж мы с тобой и одинаковые. Мне никогда ничего не приходит.
- Так не бывает. Просто надо уметь вовремя остановиться.
- Ну да, будто я не пробовала.
Я действительно пробовала. И в карты, и на рулетке... Почему-то играть на машинах для меня гораздо интереснее... Я до сих пор иногда езжу в Рино или Тахо, но, можно сказать, не играю. Так, брошу пятицентовик или два, - не более того. Интересно наблюдать людей за игрой, выражения их лиц, жестикуляцию, как дают чаевые или разменивают на жетоны новую бумажку...
- Пробовала, - повторила я. - Только мне во всем не везет, точно: бросаю, как в прорубь... Ахнуть не успеешь, а сотни нет. Я и перестала играть, довольно давно уже. Обидно только слушать, как из чьих-то чужих машин сыплются монеты.
- Может, тем в чем-то другом не везет?
- А конкретно, в любви, - усмехнулась я. - Если уж четко по пословицам. Ты хочешь сказать, что тебе не везет в любви?
- Ну да! - Серж беззаботно рассмеялся, повернув ко мне голову в пол-оборота, чтобы одним глазом, хоть немножко, но все-таки следить за дорогой. Неважный он, оказывается, водитель, хоть и напускает на себя. И машина у него постоянно дергается, никакой плавности...
Я ужасно боялась, что меня укачает, и вообще в этой машине мне было не по себе, только Серж этого не замечал. Он продолжал разглагольствовать о фортуне, хвастаться какими-то умопомрачительными ставками и выигрышами, наконец, поглядев на меня со значением, вернулся к пословице: - В любви-то больше всего и повезло... И вообще, удачливый я до чертиков!
Мне бы хоть чуть-чуть этой уверенности. Я боролась с тошнотой и молчала.
Серж вернул голову в прежнее положение, чтобы глядеть вперед, чуть-чуть подумал, а затем предложил: - Надо бы нам с тобой пойти вместе сыгрануть... Кто знает, может и твоя фортуна изменится к лучшему...
- А если твоя - к худшему?
- Чему быть... - Серж опять улыбнулся, как будто вспомнил что-то, особо приятное, и мечтательно протянул: - В четыре руки.
- Я думала, с тобой в четыре руки можно только посуду мыть...
Не то, чтобы мне передавалась понемножку его беззаботность, нет... Мне обычно не удается почувствовать себя по-настоящему свободно. Даже, если хорошо, даже, когда очень, неправдоподобно хорошо, все равно сидит в горле какая-то тоска, грызет, гложет изнутри, не дает полностью насладиться счастьем даже на минуту.
- О чем задумалась?
- Правда, зачем тебе этот колокольный звон? На мелкие расходы, что ли?
- Ага.
Существование пепельницы объяснилось на первом же оживленном светофоре, где в самой середине перекрестка, на крошечном бордюре, разделявшем направления движения, торчал бородатый бродяга с плакатиком "Я голоден. Согласен на любую работу за пищу". Серж притормозил, открыл окно и протянул в пространство долларовый кружок. Бродяга торопливо приблизился, взял монету, пробормотал свое привычное "Блес ю" и вдруг приветливо улыбнулся.
- Сроду не видала, чтобы они улыбались, - заметила я.
- Зависит от партнера, - ухмыльнулся Серж.
- То есть, ты им первый улыбаешься?
- Жалко, что ли?
