- Ну, конечно, миленькая, вам, может быть, интересно будет взглянуть...
Не могла же я ей в лоб сказать, что просто терпеть не могу, когда малознакомые люди часами тычут тебе в физиономию фотографии каких-то совершенно тебе не интересных, одним им известных, да и то давно позабытых, родственников. Тебя развлекают, значит, сиди смотри и время от времени произноси ничего не значащие фразы.
Но тут ведь был свой, особый интерес. Мне самой, своими глазами хотелось взглянуть, а вдруг действительно обнаружу какое-нибудь сходство. Никто однако на этих фотографиях не напомнил мне ни мою маму, ни Мусю. Семейных коллекций в нашем доме вообще не водилось. А если кто из альбомов Адель Мехиаэльевны и походил на моего отца или его родственников, этого я никогда не узнаю.
Серж позевывая заглядывал в альбом через мое плечо. Вдруг я почувствовала, что дыхание его стало напряженным.
- Маман! - тут же воскликнул он. - Посмотри, она же просто вылитая копия деда Гоши.
Адель Мехиаэльевна в сомнении поджала губы.
- Точно, похожа! - радовался Серж. - Одно лицо!
На фотографии был изображен интеллигентного вида мужчина в пенсне и старомодном черном костюме. Решительно ничего общего между этим человеком и собой я не усматривала.
- Я бы не сказала, что так уж... - с осторожностью в голосе возразила маман.
- Нет, ты посмотри хорошенько, - настаивал Серж. - Представь себе, если пенсне убрать... Подумай. Линия бровей... И подбородка... И во взгляде есть что-то такое...
Адель Мехиаэльевна взглянула, подумала, а потом, взяв фотографию в руки, стала вертеть ее во все стороны.
- Вообще-то все возможно в этом мире... Нет, невозможно. Ведь Вадим погиб в сорок четвертом, а Юлечка, конечно же, помоложе...
- Маман, во-первых, расскажи ей, что Вадим - это старший сын деда Гоши, во-вторых, откуда эта уверенность, что в сорок четвертом он погиб, а, скажем, не попал в плен?
Адель Мехиаэльевна пожала плечами: - Все могло случиться, конечно... Из плена тем не менее возвращались.
- А у вас нет фотографии этого... Вадима?
Мне самой показался странным тот шепотом, на который я вдруг перешла.
- Да, деточка, должна быть, разумеется... Вот же я ищу...
- Да не суетись ты так.
По голосу я поняла, что Серж по крайней мере раздражен. Пальцы Адель Мехиаэльевны торопливо перелистывали страницы и действительно казались нервными.
- Господи, да где же она, я ведь точно помню, была же фотография, где они вдвоем, Вадик и Сашенька...
- Сашенька - это мой отец, - мрачно пояснил Серж. - Вадим был его родным братом, только по отцу. Они были очень не похожи внешне: каждый пошел в свою маман.
- Бедная, бедная женщина! - вздохнула Адель Мехиаэльевна. - По слухам, была красавицей. И умерла такой молодой.
- Хорошо, что умерла вовремя, - проворчал Серж. - А не то - попала бы в мясорубку...
- Да.
Маман покачала головой. - Славное было время. Тех, кто умирал в своей постели, считали счастливчиками.
Она провела пальцами по фотографии, на которой были изображены двое. По напряженному сопению Сержа я поняла, что это была та самая фотография.
- Вот они, - прошептала Адель Мехиаэльевна. - Сашенька здесь еще мальчишка, а вот Вадик... Это они на прощанье сфотографировались вместе. Вадик ушел на фронт и почти сразу пропал без вести.
- Вот видишь, - сказал Серж. - Значит, не точно погиб, а только без вести...
- Да откуда же мне-то знать? - ответила маман. - Я же ведь только в пятидесятом познакомилась с этой семьей.
Я молча смотрела на молодых людей, застывших перед камерой. Старший, горделивый, с лихими усиками брюнет, снисходительно обнимал за плечи младшего, светловолосого подростка.
- Это вот мой... - ткнул в светловолосого Серж. - Вернее, станет моим отцом, когда вырастет. Правда, похож?
Я молча кивнула. Я смотрела на брюнета с лихими усиками и мне хотелось заплакать. Может быть, мне хотелось остаться с этой фотографией один на один и плакать очень долго. Даже имени его я не знала. Только об одном проговорилась мама, да и то случайно: он был жгучим брюнетом. Да мало ли их, жгучих? С лихими усиками... К тому же, если он остался жив, то почему исчез? Почему не разыскал семью?
- А может, не мог? Может, его из немецкого лагеря сразу в наш хапанули? Мало таких случаев было?
- Что, твоя мама сидела? - тихо спросила Адель Мехиаэльевна.
- Нет. А впрочем, не знаю: если бы она и успела отсидеть, то вряд ли сочла бы необходимым рассказывать об этом мне. Но во всяком случае, мне известно, что выросла она в детдоме.
- Должно быть, из семьи репрессированных? - догадалась Адель Мехиаэльевна.
Я молча кивнула. Разговаривать не хотелось. Не то, чтобы я вот так сразу вдруг поверила в это решение загадки... Да и не бывает так... Плывя по океану из Сан-Франциско в Сау-Сэлито, ну и пусть это не совсем океан, а только залив, воды все равно хватает... В любом случае, плывя из Сан-Франциско в Сау-Сэлито, случайно встретила единственного и самого близкого родственника из Москвы... И случилось же так, что эти двое полюбили друг друга...
- Несчастная страна, - заметил Серж и улыбнулся: - Счастливый случай.
Маман покачала головой.
