Я вытащила свои неизменные "Капри", Серж в этом вопросе по-моему, постоянством не отличался: то покупал "Уинстон", то "Кэймел", на этот раз у него оказались "Марлборо", мы закурили.
Не хотелось мне ни в бар, ни в казино.
- Честно говоря, неохота мне никуда, - признался вдруг Серж. - Домой хочу.
Он взглянул на меня и улыбнулся: - Мне очень стыдно, но на самом деле желаю только одного.
Он опять улыбнулся. Выражение его лица при этом стало немножко виноватым, просительным и очень детским, когда, например, ребенок пытается подвигнуть взрослого на покупку очередной игрушки.
Отстранив левую руку с сигаретой, я правой легонько погладила его по щеке. Серж, быстрым движением повернув голову, поцеловал мою руку и смущенно уточнил: - В койку хочу.
- Что ж...
Я несколько раз со значением кивнула головой. - Идея недурна.
Я хотела того же. Несмотря ни на что.
- Неисправимые мы, - вздохнула я.
Он улыбнулся. Наверно, это действительно лучше, чем думать о том, чего не было, хотя могло было бы и быть. Или не могло? Как же я устала от подобных вопросов! Боже мой, как сильно я устала!
- А потом займемся загадками, - нерешительно протянул Серж.
- Тоже неплохо.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись. - Хотя, если честно, я чувствую, что до отгадок дело уже никогда не дойдет.
- А если нет?
- Что ты имеешь в виду?
- Ты сказала: "Если честно", а когда так говорят, то автоматически возникает вопрос: а если нет?
Мы улыбнулись друг другу.
- Такое впечатление, что мы с тобой с койки вообще никуда не сдвинемся.
- Ну и что? - Серж изобразил свою саркастическую полуулыбку, полунасмешку. - Вот такие мы развратники.
- Ужас! - с отвращением согласилась я.
- Ну и что?
В этом вопросе явственно прослушивался внезапно вспыхнувший интерес, потом Серж пожал плечами и прибавил: - Плохо тебе?
- Почему? Наоборот.
Мы обнялись, зеркально отстранив сигареты, и немного помолчали.
- На самом деле - это невероятно, - отлепившись, чтобы затянуться, сказал Серж. - Просто невероятно, чтобы так все скрестилось.
- Да, - согласилась я. - Так не бывает.
- Но теоретически тут нет ничего невозможного, - размышлял он. - Ведь мог Вадим попасть из фашистского лагеря прямиком в советский...
- Таких случаев сколько угодно.
- А тогда он не стал бы искать своих, - сказал Серж. - Это уж точно. До пятьдесят шестого не стал бы рисковать семьей. Вопрос в том, что произошло после. Я имею в виду, если он остался жив, то почему так и не разыскал нас? А так - все возможно.
Когда Серж в очередной раз затянулся, дым попал ему куда-то не туда, заставив натужно закашляться и немного помолчать. Я тоже затянулась, насколько позволяла моя тонкая слабосильная сигаретка.
- С другой стороны... - сказал Серж. - Даже, если невероятное в данном случае оказалось возможным, и твоим отцом действительно стал Вадим, то во-первых: почему твоя мама называла его подонком? Судя по рассказам отца, он был порядочным и благородным человеком. Не мог он бросить на произвол судьбы своего ребенка.
- У моей мамы любой антисоветски настроенный человек назывался подонком.
Признание это вырвалось у меня без особого энтузиазма. - Даже не обязательно, - антисоветский... Она могла и не признаться ему вообще... Насчёт меня.
- Как?
- А вот так. Исчезнуть - и привет. У советских собственная гордость.
- Надо же... - Серж покачал головой. - Раньше, когда я слыхал про такие истории, я думал, что со стороны женщины - это очень благородно: исчезнуть, не связывая, и так далее... А теперь вот впервые пришлось взглянуть на это дело совсем с другой стороны.
- Чего тут рассуждать? - сказала я. - Все уже позади. Я уже выросла. И, скорее всего, это не Вадим. Или не ваш Вадим.
- Слушай! - глаза Сержа округлились. - А давай погадаем! В качестве последнего средства!
- Нельзя на себя гадать, - не без горечи, ответила я. Со дня знакомства с Сержем, я частенько об этом подумывала. - Надо попробовать медитацию. Если получится... Это единственное, что я вижу.
Мы затоптали окурки и сели в машину. Серж включил мотор, а потом стал вглядываться в заднее зеркало, медленно выдвигаясь из стоянки. Я подождала, пока мы не выползли на улицу и не поехали вперед, уже с нормальной скоростью.
- А во-вторых?
Пришлось перекрикивать звон монет: именно в тот момент машину резко дернуло на повороте.
Только сейчас я подумала, что Серж выпил, и выпил за маминым обедом не так уж мало. Говорил он, правда, вполне трезво, но машину заносило на каждом углу. Мне вспомнилось то, что до сих пор я усердно старалась выбросить из головы: советы Деби не ехать в Рино, а потом взгляд Анжелы мне вслед и как качала головой старая гадалка. Рино не Сан-Франциско, до дома Сержа было совсем не далеко, тем не менее я отчаянно вцепилась в ручку на дверце, и все равно чувствовала, как меня мотает, болтает и укачивает опять до тошноты.
Справившись с очередным креном, Серж спросил: - Что - во-вторых?
- Ну, о Вадиме ты говорил "Во-первых", - напомнила я.
