– Я собираюсь назад. Ты идешь?
– Нет, благодарю. Останусь тут еще ненадолго.
Я натянула плащ и, прежде чем побрести по снегу, взглянула напоследок на Торина. Он сидел, понурив плечи, в темной тени под дубом. В воздухе кружились снежинки.
Король – самый могущественный фейри из всех существующих – выглядел совершенно одиноким.
Я сидел в конце длинного стола и осматривал зал. Изящную отделку из дерева и темно-красные стены над панелями из красного дерева. На стенах висели старинные доспехи, а передо мной расстилался пол в черно-белую клетку. В огромном каменном камине полыхал огонь, отчего моей спине стало неприятно жарко.
Я посмотрел на ужасный гобелен на стене – победа Благих над демонами три тысячи лет назад. На изображении король Финварра держал отрубленную голову демона с золотыми рогами и черными глазами. Чего на изображении не было видно, так это того, что демоны нас прокляли. После завоевания демоны обрекали нас на бесконечные зимы, пока мы не научились сдерживать их силой королевы и трона. Но нас снова прокляли, и теперь каждую сотню лет появляется Эрлкинг и несет свою ледяную смерть.
И когда мы последний раз попытались с ними помириться, они прокляли всю мою семью. Они ослепили Орлу. Они приговорили моих родителей к смерти. И приговорили меня к убийству любой женщины, которую я полюблю.
Даже без гобелена я никогда не смогу позабыть ужасных рогатых демонов и то, что они сделали с нашим миром.
Я налил себе бокал вина, в мыслях царила смерть.
Мои родители сражались с демонами в этом Большом зале, проливали кровь на кафельный пол, но это была далеко не первая резня здесь. Более тысячи лет назад верховный король Триан, правитель шести кланов, устроил здесь пир с двумя принцами из Дерг-Дью. Молодые люди грозились вернуть земли своих предков, и Триан пообещал мир. В середине ужина слуги вынесли отрубленную голову черного быка – нашего символа смерти. И через двадцать минут отрубленные головы принцев были насажены на копья и висели на воротах нашего замка.
Вот как Благой верховный король поддерживал мир: набивал животы и при необходимости перерезал горло.
Но ничто из той истории не могло сравниться с ужасом, представшим передо мной сегодня.
И когда телевизионщики начали вкатывать свое оборудование в дальний конец зала, у меня уже скрутило живот.
Даже за миллион лет я никогда бы на такое не согласился – обедать наедине с каждой из принцесс и Авой. Но это была особая часть контракта. Без нее сделку расторгнут, и я снова увязну в горах долгов. Люди хотели заснять нас во время совместной трапезы и передать это своей нации вуайеристов. Шоу назвали «Этап свиданий».
Я потер ладонью подбородок, молча наблюдая, как передо мной расставляют оборудование. Однажды, посетив Версаль в человеческом царстве, я узнал, что король Людовик XIV позволял всем своим придворным близко знакомиться с его жизнью. Они наблюдали, как рожала его жена. Смотрели, как они засыпают и просыпаются.
Очевидно, этого и хотели люди – доступа в наш мир. Почувствовать себя одними из нас.
Как бы ненавистно мне это ни было, но я сделаю все, чтобы Благие были сыты и счастливы.
Пока вокруг суетились телевизионщики, устанавливая освещение и прикрепляя микрофон к моему костюму цвета индиго, мысли в голове перелетали от одного к другому.
Я снова отхлебнул вина, посмотрел на дверь. Продюсеры не сообщили, с какой женщиной будет первое свидание, и я поймал себя на желании, что первой войдет Ава.
Сообщили ли ей, чего сегодня ожидать? Она должна была для меня готовить. Какая глупость. Королева фейри не готовит, у членов королевской семьи есть слуги, которые делают это за нас. Да и я представить не мог, чтобы Ава готовила, учитывая, что она, похоже, обожала еду навынос.
Мне нужно от нее отвлечься. Как, собственно, я позволил Аве так глубоко пробраться в мою голову? И почему? Конечно, дело было в ее внешности – красивые пухлые губки, большие глаза, обрамленные черными ресницами, совершенное тело… то, как учащенно билось ее сердце и вспыхивали щеки, когда я к ней приближался.
Но многие женщины фейри красивы, однако же ни одна не заседала в моих мыслях так прочно. Может быть, я жаждал женщину, которой безразлично то, что я король? А еще она, казалось, боролась с собственным влечением ко мне. Этот факт вызывал у меня желание делать с ней самые откровенные вещи, какие только возможны, охотиться за ней по лесу, пока она не уступит своей страсти ко мне и не сорвет с себя одежду…
Разумеется, я не мог желать ее слишком сильно, поэтому изо всех сил подавил эти мысли и отогнал их прочь.
Когда дверь в дальнем конце зала открылась, мой взгляд упал на Морию. Она определенно знала, как привлечь к себе внимание.
На ней было длинное облегающее платье цвета слоновой кости. Бордовые волосы, украшенные яркими полевыми цветами, резко контрастировали с кремово-белой кожей. Я встал, пока она пересекала зал, камеры поворачивались за ней следом, чтобы запечатлеть ее грациозные движения. Она плыла по полу словно привидение.
