Но самое важное — изменились люди на станции, выросли два поколения с иными взглядами на жизнь. И психология «атмосферного» существования в подземелье уже не работает. Кто-нибудь наверху разрабатывает новую? В текучке дел он и сам мало интересовался внутренними проблемами станции. Хватало и внешних. Сколько кризисов и потерь им пришлось пережить, что уже память подводит. Иногда казалось, что они не выдержат, уйдут в небытие. Но последние исследования могли дать им слабый шанс, которым стоило воспользоваться. Впервые за эти тяжкие тридцать лет нахождения на грани появилась робкая надежда. Так нет же — проблема начала грызть маленькое человеческое общество изнутри.
Что они сделали не так?
Фролов допил чай и встал с места. Пора бы и поработать. Он подошел к пульту и нажал кнопку. Простейший и крайне надежный экран медленно зажегся. На нем появилось изображение дежурного поста СС. Сейчас была вахта Валеры Громыхова, следопыта отряда. На станции они все вдобавок исполняли еще несколько функций. Не было ресурсов, чтобы кормить такую ораву здоровых мужиков только за выходы на поверхность.
— Доброго утра, командир.
Рослый блондин улыбнулся. Один из немногих спасателей второго призыва.
— Здравствуй, Валера. Есть свежие задания?
Громыхов бросил взгляд на пластиковый многослойный планшет, на котором можно было писать по несколько десятков тысяч раз.
— Дежурная смена проводит регламентные работы у второго выхода. Градов вышел с ребятами на проверку приборов.
— И заодно подтвердить нашу догадку.
— И это тоже, — улыбнулся Валерий. Он всегда был душой компании и блистал неизбывным оптимизмом.
— Еще имеется заявка с подвального уровня.
Фролов с интересом взглянул на дежурного. Подвальным называли самый нижний уровень станции. Там, где царила «Топь». Правда, далеко не все знали, что существует еще два более глубоких технологических уровня, о которых ведали лишь специалисты. На одном из них стоял резервный реактор, второй вел к небольшой подземной ГЭС. Оба лаза имели стратегическое значение и были перекрыты для посторонних.
— Какой из подвальных, Валер?
— Гидротехников, кэп. У них там пара человек намедни пропала. Просят помощи.
— Хорошо. У меня сейчас совещание с Соболевым, потом подойду к вам.
— Вы хотите сходить сами? — Громыхов был всерьез удивлен.
— Давно там не был. А мне следует держать руку на пульсе жизни станции.
— Понял. Тогда мне готовить на два часа рейдовую группу?
— Да. И включи в нее кого-нибудь из стажеров. Засиделись они что-то наверху. А у нас впереди сезон выходов.
— Понял. Будет сделано, кэп.
Экран погас. Василий некоторое время в задумчивости стоял у пульта, затем передернул плечами и выключил рубильник. Его личный кабинет и так излишество по новым временам. Так что нечего зря энергию жечь!
В большом кабинете главы отдела СС 25 по внешним территориям горело только два экрана, обычный нынче режим экономии распространялся на всех без исключения. Вытянутое лицо Соболева в мертвенном отблеске «вечных светильников» выглядело еще старше.
— Петр!
— Василий!
Мужчины обменялись рукопожатиями, и Фролов попытался устроиться в кресле поудобнее. Больная спина дала о себе знать. Он бросил быстрый взгляд на Соболева, у которого из-за обморожения лицо стало наполовину неподвижным. Сейчас он и вовсе выглядел хреново. И это при относительно лучшем медицинском обеспечении.
«Сдает старик!».
Глава по внешним был одним из немногих, кто участвовал в строительстве и заполнении станции двадцать пять, ставшей местом обитания для полусотни тысяч живых людей. Ему выпало тягостное бремя выбора, кому жить, а кому умирать, а также первоначальные исследования стремительно изменившегося пристанционного пространства. Лишних лет жизни такие тяжкие обязанности не добавляют. И он до сих пор был непререкаемым авторитетом для Фролова и его ершистой команды. Пусть и властные полномочия их отдела в последние годы здорово урезали.
Резон Директоров бы прост. По их мнению за бортом станции почти не осталось ресурсов. Основное было доставлено в первые годы невольного заточения. Затем находки чего-либо полезного становились все реже и реже. Для «Выходящих» оставался лишь небольшой задел — добыча металла и сложных композитных конструкций. Как ни странно, но картина снаружи менялась. Очередная зимняя буря могла обнажить некую старую конструкцию или помещение. Так что работы спасателям все равно хватало. За это их и терпели.
— Ты что-то хотел?
— Петр, помнишь, я просил очереди в клинику для ребенка одного из моих бойцов?
Лицо Соболева еще больше скривилось. Он со вздохом ответил:
— Ты много меня, о чем просишь.
— Это очень важно для меня.
Глава молча встал и прошел к чайному аппарату. Одна из немногих привилегий управленца его уровня. Соболев поставил дымящуюся чашку перед Фроловым и достал пластиковую пачку:
— Угощайся. У галет подходит срок, пищевики решили пустить их в пайки.
Василий внимательно изучил квадратное печенье длительного хранения и спросил:
— Нам такие выдадут?
— Разумеется! Как начнется сезон.
— Почему не сейчас?