Стыд полностью

– Я не планировала быть похороненной, – отвечает она.

– Тогда, возможно, вам стоит задуматься об этом, – говорю я и протягиваю ей книгу псалмов. – У вас есть любимые?

Она качает головой, но сразу же начинает листать.

Мой брат заходит в зал и прерывает нас. Он бледен.

– Мы можем отойти на минутку? – спрашивает он. Я оставляю женщину наедине с книгой псалмов.

Он не говорит ни слова. Вместо этого показывает некролог в газете. Взгляд замирает на имени одного из клиентов.

Я как будто получаю пощечину.

Всего лишь пару недель назад мы попрощались в этом доме. Мы пожали друг другу руки на будущее. Мы пришли к согласию. Он не вернется к своей семье в гробу.

И тем не менее его имя написано в некрологе.

Он оставил жену и двоих детей.

Воздух не попадает в легкие – он просто застревает в горле.

– Мне очень жаль, – говорит мой брат после долгого молчания.

Затем он оставляет меня на кухне.

Этот некролог переворачивает все с ног на голову.

То, чем мы занимались, было просто попыткой исправить все после смерти матери? Ради кого мы убеждаем потенциальных самоубийц выбирать жизнь?

Некоторых нельзя спасти, и точка.

Осознание этого болезненно.

Все то, на чем была построена моя вера, и то, что было сделано мною здесь, – это лишь воздушный замок. Смерть клиента – это насмешка надо мной и братом. Что бы мы ни делали, все закончится так же.

Предательством.

Те, кто приходят сюда, хотят умереть.

Тогда пусть эти ублюдки получат то, что хотят.

Юлии трудно что-либо разглядеть. Стены пропускают больше холода и влаги, чем солнечного света. И никто ее не услышит. Конечно, это из-за того, что Юлия не может кричать.

Безумец.

Он настолько безумен, что Юлии становится плохо, когда она понимает, как легко попала в его ловушку. Сколько еще людей совершили такую же ошибку? Юлия понимает, что он, должно быть, внушил ей неправильные мысли уже тогда, когда они переписывались друг с другом. Поддержка, которую он оказывал, по сути, была лишь началом того, что он планировал. Юлия была легкой жертвой.

Нелли, черт бы ее побрал.

Она должна была сбежать от него уже в Хеймаркете.

А что теперь?

Он хочет, чтобы Юлия стояла здесь в ужасе, пока не потеряет равновесие? Он явно хочет, чтобы она все время страдала. Возможно, чтобы она о чем-то пожалела, но непонятно, о чем конкретно. О том, что она не ценит свою жизнь и хотела распрощаться с ней?

Если Юлию никто не найдет, она умрет. Ей достаточно просто заснуть. Юлия пытается пошевелить пальцами рук за спиной и достать до скотча, которым он крепко обмотал ее запястья, но опасается перестараться и потерять равновесие.

Освободиться невозможно.

Он ничего не оставил на волю случая.

Юлия лихорадочно жует отвратительную тряпку, которую он засунул ей в рот, прежде чем обернуть голову скотчем. Она пытается отодвинуть ее языком, но из-за этих усилий становится тяжелее дышать через нос. У Юлии кружится голова – она очень близка к тому, чтобы упасть. Если у нее заложит нос, она задохнется. Она пытается подумать о чем-то другом, чтобы снизить частоту пульса и отогнать безудержную панику.

Праздник летнего солнцестояния.

Сочный клубничный торт со шведским флагом на нем. Блюда с лососем горячего копчения и ромовым соусом. Глупые игры, например, удержать ложку с картошкой во рту или найти кусочек сахара в миске с мукой, прыжки в мешках. В этом году Юлия отказалась от празднования, но в глубине души хотела присоединиться. Выглядело весело, но, когда игры уже начались, поздно было менять решение.

Какой тринадцатилетний подросток будет в этом участвовать?

Таких Юлия точно не знает.