Нюллет качает головой. Он лишился дара речи.
Мадлен не в своем уме.
Нюллет должен был понимать, что молчание с ее стороны было лишь прелюдией к чему-то похуже. Но это переходит все границы.
Как долго она собирается наказывать его?
Мадлен, несомненно, решила окончательно разрушить жизнь Нюллета. И она не колеблется нанести удар в разгар этого продолжительного кошмара. Она ведь наверняка читала газеты и все понимает. Очевидно, что та, кто любит всюду совать свой нос, знает, что Юлия и Эмма связаны. Мадлен определенно наслаждается возможностью всадить нож как можно глубже, выбрав момент, когда Нюллету станет больнее всего.
– Линдберг, мы с тобой очень хорошо знаем друг друга, – говорит Нюллет после того, как переводит дыхание. – Мы работали вместе много лет. Ты серьезно считаешь, что я мог изнасиловать Мадлен Вистранд?
– Значит, ты понял, о ком идет речь.
– Да, конечно. Она уже давно отравляет мою жизнь, – говорит Нюллет, сжимая свободную руку в кулак так сильно, что белеют костяшки. – Разве ты не помнишь письма с угрозами, которые она отправляла?
– Да, помню. Но тут немного иное дело.
– Она безумна, – говорит Нюллет и рассказывает ему о дочери, отцом которой он является по утверждению Мадлен. О дочери, с которой он даже встретиться не смог. О дочери, за которую Мадлен требует деньги без какой-либо проверки на отцовство.
– Но почему ты ничего не сказал? – с тревогой спрашивает Линдберг. – Ты должен был все рассказать.
– Поверь мне, я пытался, – говорит Нюллет. – Но всегда что-то мешало. Потом она вроде бы как успокоилась, но я явно ошибался, полагая, что это так. Я даже не знаю, существует ли этот ребенок.
– Это легко проверить, – говорит Линдберг. – Мне сделать это для тебя?
– Конечно.
Нюллет слышит, как шеф печатает на клавиатуре.
– Да, у нее есть дочка. Родилась третьего мая этого года.
Значит, ребенок все-таки существует, что, конечно, только усугубляет ситуацию. У Мадлен теперь есть доказательство. Теперь Нюллет не может утверждать, что они не занимались сексом. Если только ребенок от него.
Как ему со всем этим разобраться?
– Обвинение серьезное, Нюллет. Я надеюсь, ты понимаешь, что на карту поставлена твоя карьера полицейского.
Нюллет даже не помнит, когда Линдберг последний раз так его называл. Это доставляет ему серьезный дискомфорт.
– Именно поэтому Мадлен так и поступает со мной, – говорит он. – Она разочарована, потому что мы так и не стали парой.
– Следствию понадобится допросить тебя, но, учитывая, как давно это произошло, никаких существенных доказательств быть не может.
– Я занимался с ней сексом один раз, – откровенно признается Нюллет. – В своем доме. Она соблазнила меня в тот период, когда в отношениях с Эммой были трудности. Я был недостаточно сообразителен, чтобы сопротивляться этому. Ни о чем больше в своей жизни я так не сожалею. И положа руку на сердце я могу сказать, что это произошло по обоюдному согласию.
– Ее слово против твоего, – говорит Линдберг. – Но убеждать тебе нужно не меня.
Собачий лай и следующие за ним крики заставляют Юсефин остановиться посреди узкой лесной тропы. Она слышит биение собственного сердца, ее ноги дрожат. Крики доносятся откуда-то с озера.
Дайверы? Они нашли в озере Юлию?
– Вон там! – громко кричит мужчина. Его голос вынуждает Юсефин покинуть группу и броситься бежать. Она не смотрит под ноги, спотыкается о большой корень дерева и шлепается на землю. К счастью, она успевает приземлиться на руки, но в коленях теперь все равно пульсирующая боль. Кто-то подает ей руку, и она поднимается. Андреас. Штаны порваны в районе колен. Оттуда течет кровь.
– Ты в порядке? – спрашивает он.
Юсефин не выдавливает из себя ни слова. Просто продолжает бежать. Она хромает после падения, но теперь внимательнее смотрит под ноги. Ничего больше не должно останавливать ее.
Иначе и быть не может.
Андреас бежит намного быстрее. Он не ждет ее, и это очень злит Юсефин. Она ругается, с ее колен течет кровь. Они оба не могут ясно мыслить – их головы работают на автопилоте. Вдалеке она слышит взволнованные голоса, но не понимает, откуда конкретно они доносятся, пока не замечает людей в желтых жилетах, собравшихся на той стороне озера. Они в нескольких сотнях метрах от нее, и их голоса эхом разносятся по воде.
Теперь Юсефин лишь мельком может видеть спину Андреаса. Она пытается изо всех сил догнать его.
– Подожди, – кричит она, но он никак не реагирует. Он оглох?
Когда Юсефин огибает озеро, она замечает что-то красное между деревьями. Сарай. Его не было видно с другой стороны озера, потому что он спрятан за деревьями и кустами. Юлия должна быть там, потому что несколько людей все еще стоят снаружи. Их очень серьезные выражения лица намекают на плохие новости.
Она мертва?
– Пропустите нас, мы родители Юлии, – кричит Андреас, но путь ему решительно преграждает полицейский.
– Вам лучше оставаться снаружи, – объясняет он.
