Я начинаю злиться, и мне приходится сделать перерыв в разборе гардероба. Куча одежды становится только больше, но я еще не решила, что с ней делать. Пожертвовать или сжечь? Я сажусь на стул Йоргена и размышляю о нашем следующем предателе.
Магнус Свантессон. Во время вводной беседы он говорил только о себе, совершенно не задумываясь о том, как его решение повлияет на жену и детей. Во мне кипел гнев – это было личное. На его месте так же легко могла бы быть и моя мать, которая сидела и жаловалась на жизнь.
Йоргену пришлось изрядно потрудиться, чтобы выкопать глубокую могилу, которая стала бы для Магнуса крайне неприятным испытанием. Там Магнус мог бы лежать и гнить вместе со своим самоанализом.
Все могло бы продолжаться и дальше, если бы не Бюлунд и его проклятый пес. Конечно, меня посещала мысль об их убийстве, но это привлекло бы к нам ненужное внимание.
Ремесленники были идеальными преступниками.
Йорген позаимствовал у них лопату. План был отличным, пока Йорген все не испортил. Когда он вернулся из Стокгольма, куда ездил, чтобы отправить прощальное письмо Магнуса, с ним была эта девочка. Юлия. Ей столько же лет, сколько мне было, когда мама повесилась. В то время я думала, что была взрослой, но теперь понимаю, какой же маленькой я была.
Всего лишь ребенком.
Я открываю ящик стола. В нижнем его углу я вижу застрявший листок бумаги. Он рвется на части, когда я пытаюсь выковырять его. Когда я читаю, что там написал Йорген, то понимаю, что удача все еще улыбается мне, ведь я нашла записку раньше полиции.
Все решения принимает моя сестра.
Я с самого начала не хотел никого убивать.
Йорген.Когда полиция начала шнырять у озера и сюда нагрянули СМИ, Йорген запаниковал. Он испытывал большой страх перед людьми в форме, и его презрение по отношению ко мне вышло из-под контроля. С ним бесполезно было разговаривать. Я больше не могла управлять им, но попросила его выполнить последнюю просьбу, прежде чем мы покончили бы с нашим делом навсегда.
Убить Магнуса.
У нас не было выбора – он слишком много знал.
Не говоря ни слова, Йорген встал и сделал, как я сказала.
Остальное, как говорится, уже история.
Я выхожу из комнаты и спускаюсь в зал. Затем бросаю записку в огонь и с облегчением вздыхаю.
Я всю свою жизнь посвятила помощи другим людям, но все равно в итоге наказана одиночеством.
Но я снова дома, так что справедливость все-таки восторжествовала.
116Впервые с тех пор, как Эмма начала работать после декретного отпуска, ее пульс снизился до нормы. Все обошлось, хотя чуть не сложилось совсем иначе. Она смотрит в окно машины. Прекрасная Даларна. Место, о котором она всегда будет помнить и с грустью, и с радостью.
