Так получается, что мы садимся близко-близко, вплотную, одна его рука на спинке дивана, он будто обнимает меня, но по-прежнему с дистанцией. Другой держит мой телефон. Смотрит ролик серьезно, кивает, и как ни в чем не бывало начинает объяснять, что да, дескать, помнит этот день. Для какого-то канала снимали несколько задержаний, но в итоге этот ролик не подошел из-за цензуры и сцены с избиением одного из пассажиров. Зрители не должны знать, что бойцы бранятся, а еще нельзя пугать людей ножами. Преступники — «очень плохие люди», заверил Рома. А еще за ними пришлось гоняться почти час по городу, поэтому бойцы были уже весьма на грани. Они сопротивление сильно не любят, поэтому очень ждали какой-нибудь выходки, как та с ножом. Тем не менее, преступников доставили куда следует живыми и здоровыми. Просто так людей избивать нельзя, даже если очень хочется.
Он рассказывает самым простым тоном, будто у нас не было конфликта из-за его секретов. Я показываю еще пару видео, он кивает, охотно объясняет, что происходило, если узнает, конечно. Сегодня он поощряет мое любопытство, ему будто даже льстит, что я искала о нем информацию.
Сам достает мобильный и демонстрирует мне несколько своих записей, но с учений, когда я спрашиваю подробности про штурмовой альпинизм. Он рассказывает, что уже долго работает инструктором, ему скучно и он хочет вернуться в отряд. Сам заговаривает про пулевое ранение в ногу. К счастью, ничего серьезного, ерунда, всего две операции и все восстановилось. И уже полгода его ничего не беспокоит. Ни в какие особенные подробности при этом меня не посвящает, но болтает охотно, а мне все очень интересно.
Два часа пролетают незаметно, я только периодически машу своим, дескать, пока-пока, дальше я сама. Его рука постепенно все ближе и ближе к моему плечу, довольно забавно наблюдать, как сильно он хочет, но гордость не дает. Сказали «не трогать», выполняет. Ждет разрешения. Я делаю вид, что не замечаю его метаний и страданий.
— Вот такие дела, Снежинка, — говорит он мне, мягко улыбаясь. — Все не так страшно.
— А как ты узнал, где я?
— О, пока ты спала, я вшил тебе жучок в телефон.
— Что, правда? — хмурюсь, схватившись за мобильный. Почти уверена, что подшучивает надо мной, но вдруг?
— Да нет, конечно. У тебя в инстаграме все написано: где, с кем, что ешь и пьешь.
— Вообще-то у меня аккаунт закрытый, и я никого нового не добавляла.
Он серьезнеет, завороженно смотрит мне в глаза и говорит:
— Вообще-то, Яна, открытый. По крайней мере, был неделю назад.
— Ай, точно, я же в розыгрыше участвовала.
Он смеется, откинув голову. Но беззлобно. В последнее время мне было не до разбора новых подписчиков, между прочим. Но на будущее галочку ставлю — следует меньше публиковать свою жизнь. Мы с Ромой теперь оба не публичные личности.
— Слушай, — говорю намного серьезнее: — я умею хранить секреты. Обещаю, что твои я никогда никому не расскажу.
— Я заметил, хранительница секретов, — он говорит со мной как с маленькой. Это обидно. С трудом сдерживаю себя, чтобы не отвернутся. Словами убеждать бесполезно, я докажу ему делом.
— Я никому ничего про тебя не скажу, — говорю спокойно, он кивает. — Даже маме объясню, что ты альпинист. Тренер. Вот увидишь.
— Своим вполне можно сказать, что я работаю в полиции, просто не уточняй, кем именно. Это не вселенская тайна, просто для тебя же лучше, чтобы знали как можно меньше людей. Возьмем твоего приятеля Петра. Подобные ситуации, к сожалению, возможны, Снежинка. Мир тесен, никто не застрахован. Если ты сама не ценишь свои секреты, не хранишь их, зачем это другим? И… Яна, сразу на будущее: все, что я смогу во время задержания, — это проследить, чтобы не покалечили. Но работу я свою выполняю всегда, тебе нужно это принять, если ты согласишься быть со мной. По-взрослому.
— Ты предлагаешь сейчас?
Он смотрит на меня, приоткрывает рот.
— Я по тебе с ума схожу с первой встречи. Я бы очень хотел, чтобы ты была моей. Девушкой. Обещаю, что постараюсь стать лучше. И понятнее для тебя.
Я улыбаюсь ему. А потом вспоминаю, что пропустила его день рождения! Половина первого ночи. Сообщаю, что приготовила ему подарок, он так радуется, что я даже теряюсь, там ведь ничего особенного нет. Подумаешь, одежда. Но он хочет посмотреть немедленно. Мы спускаемся на первый этаж, торопливо идем к выходу. Он обнимает меня за плечи, охраняя от толпы: пьяных уже достаточно. Одеваемся в гардеробе, потом несколько минут ждем такси.
В квартире он, распаковав подарок, моментально стягивает пуловер, надевает рубашку. Я подхожу, чтобы помочь застегнуть пуговицы, а сама кладу ладони ему на грудь, глажу, не могу остановиться. Твердые мышцы напрягаются под моими пальцами.
— Долго будешь меня морозить? — спрашивает он. Руки по швам, вау, Демин. Он научен выполнять приказы, наверное, я смогу к этому привыкнуть, адаптироваться и играть уже по его правилам.
— Зависит от многих факторов.