Смотрел, как движутся ее обнаженные плечи, и понимал: это все устроила именно она. Выдернула из иллюзий и рефлексий, дала понять: незачем бегать за счастьем, оно всегда прямо перед тобой. Не беги, — просто протяни руку и возьми. Не взял в Москве — возьмешь в Коломне, какая разница.
Уже в четвертом часу ночи дошли до номера: точнее, шел только я, а она свисала с моего плеча. Сапоги надеть не смогла, я нес их в руке. В коридоре немного протрезвела, пнула дверь ногой, скинула туфли — правая полетела на подоконник, левая на телевизор. Протянуть руку и взять, повторил я, наблюдая, как она опять танцует, закрыв глаза, в такт музыке, раздающейся в ее голове, босая, горячая, пахнущая кабаком. Но я не был нужен ей сейчас.
Пошел в ванную умыть лицо, вернулся — она уже спала. Будить не стал, пожалел.
Утренний пикник вышел скомканным. Автобус доставил нашу компанию в числе других к опушке леса, — здесь пылал костер, и ансамбль народной песни увеселял похмельную публику гармошкой. Из сотни собравшихся самым довольным выглядел водитель снегохода. Все завидовали его мощному кожаному тулупу с меховым воротником. Я сказал токарю, что в жизни не видел такой счастливой, багровой, обветренной рожи. Посадив пассажирку — а катались, разумеется, только женщины, — водитель рекомендовал прижаться как можно плотнее и коварно давал полный газ. Машина ревела, пассажирка визжала, голубой снег взлетал в небо. Возле костра наливали; мы с токарем взяли по полному пластиковому стаканчику.
Сигареты кончились, хотелось домой.
К счастью, в какой-то момент водитель автобуса включил отопление и открыл двери, — я первый побежал греться, радуясь и досадуя: почему раньше не сообразил, почему не дал шоферюге денег, чтоб тот временно забыл про экономию топлива?
Все мы такие, московские коммерсанты. Сытые и выспавшиеся, готовы любого стимулировать купюрой, а привези нас в зимнее поле, похмельных и уставших, — сразу обо всем забываем, превращаемся в обычных недотеп.
Там, в салоне, в мерном хрипе двигателя, в запахах пластика, резины и кожзаменителя, водка ударила в голову, и я уснул.
Наташа разбудила меня уже возле дома. Оказывается, в условия «тура» входил трансфер до места проживания клиента. Полусонный, я доковылял до двери, в прихожей сорвал провонявшие табаком свитера, потом сказал, что уступаю даме право первой залезть в теплую ванну, переполз на кровать и завернулся в одеяла.
Меж плохо пригнанных створок форточки свистела новогодняя метель.
Хорошо, подумал я. Слишком хорошо. Мне повезло. Она у меня молодец. Устроила целое приключение. Наверное, я буду счастлив с ней. Красивая, здоровая, сообразительная, практичная, воспитанная. Неизбалованная. Баловать не буду, — на следующий год поедем не в Коломну, а, например, в Суздаль. Будет настаивать — куплю телевизор, бог с ним. Живут же люди с телевизором — и я проживу.
Протянуть руку и взять — вот главное в искусстве поиска счастья. Первое января — не лучший ли это день для того, чтобы уловить эту быструю птицу? Гудит, вертит белый снег за окном, чистые простыни пахнут цветами, за стеклом шкафа — корешки любимых книг, шумит вода в ванной — там женщина моет волосы, как вымоет — придет, рядом ляжет.
Через два месяца, в конце февраля, вернулся в Москву, к жене и сыну.
Из Грозного выехали в начале вечера. Двинулись на юг, в сторону предгорий, по дурной разбитой дороге.
Я сидел во второй машине, и через четверть часа на зубах заскрипела пыль, поднимаемая колесами первого из трех джипов колонны. Проносились по сторонам бледные чахлые кустарники. Раньше тут, вдоль обочин, росли и деревья, специально высаженные еще в старые времена, до развала Советского Союза, — теперь их вырубили, чтоб нельзя было устроить засаду.
Обсаживать дороги деревьями — старое правило агрономии, но агрономия — наука мирная, а у войны свои законы и принципы.
Так я вяло философствовал, периодически сплевывая в окно серую слюну и оглядываясь, когда проезжали мимо кладбищ, утыканных длинными, в пять-шесть метров, вертикально торчащими пиками. Каждая пика, воткнутая в могильный холм, означала, что покойник не умер своей смертью, а погиб на поле боя.
Головная машина шла резво — с утра до обеда ее чинили, и теперь, судя по всему, водитель наслаждался тем, что отремонтированный мотор тянет как новый.
Утром я подходил к ним, смотрел на пахнущие бензином и маслом детали, разложенные прямо на асфальте; спрашивал, не нужна ли помощь. Хозяин машины, Сулейман, тут же состроил очень кавказскую гримасу, означавшую, что я развеселил его, но и немного оскорбил.
— Отдыхай, — посоветовал он и сделал движение ладонями, как бы подбросил невидимый мяч. — Кайфуй. Кури. Тут дел на полчаса. Потом поедем. В такое место поедем — отвечаю, ты в таком месте никогда не был! На всю жизнь запомнишь, а в Москву вернешься — всем будешь рассказывать.
