Мы легальные пролетарии. Если кто-то из нас свернет себе шею или обожжет лицо — хозяин фирмы, разумеется, не станет платить пожизненную пенсию, но всегда подкинет на лекарства сотню-другую.
Раз в неделю он приезжает к нам — нелюбезный чувак с красными от недосыпа глазами. Лёня. Кормилец, шеф, жадный буржуй, отец родной. По образованию гидрогеолог, по призванию — скупой рыцарь. Поднявшись на крышу и осмотревшись, он никогда не забывает сказать мне, или Моряку, или Равилю: «Работай аккуратно. Гробанешься — ни копейки не дам, ясно?! До больницы довезу, а дальше — сам…»
Лёня десять лет в бизнесе, он умеет считать. Содержание таджикского декханина требует хлопот и расходов. Декханин должен где-то спать и чем-то питаться. С объекта на объект декханина следует перевозить в машине с зашторенными окнами. Если декханину скучно, он пьет водку и ищет приключений, и для насаждения дисциплины среди декхан нужны физически крепкие надсмотрщики. Декхан выгодно нанимать батальонами и дивизиями, поселять в обширных потайных общежитиях или прямо на объекте, в вагончиках, и кормить из общих котлов. Такую роскошь могут позволить себе только большие строительные корпорации с миллиардными оборотами. Кроме того, существует государственная служба, контролирующая незаконную иммиграцию. Огромный штраф грозит всякому, кто использует на строительстве труд беспаспортных декхан. Леня не владеет корпорацией, у него маленькая фирма, и он пришел к выводу, что удобнее иметь дело с легальной рабочей силой.
Если мы напьемся и начнем бить друг другу морды, пусть даже прямо на крыше, среди баллонов с газом, — Леня не будет иметь никаких проблем с законом.
Леня жадный, но не рвач, он любит деньги и калькулятор — маленький, плоский — носит в нагрудном кармане, рядом с паспортом; но любит также и покой. Он мне нравится. Как всякий владелец строительного бизнеса, Леня много лет возводил в Подмосковье собственный особняк. Никуда не спешил: в нынешнем году — фундамент, в следующем — стены, на третий год — крыша, на четвертый — окна, двери, отделочные работы. Шло время, дом прирастал верандами, отопительными системами, — наконец Леня радостно въехал вместе с женой, двумя детьми и матерью, места хватало на всех, был предусмотрен даже зимний сад, — но вдруг обнаружилось, что Леня такой не один, вокруг появились десятки, сотни тысяч обеспеченных мужиков, все они купили себе автомобили, земельные участки и затеяли собственные стройки. Леня попал в капкан. Жить в его загородном имении было можно, но вот доехать от дома до Москвы — нельзя. В сезон, с апреля по ноябрь, Леня просыпался в пять утра, выезжал в шесть, чтобы в девять быть в офисе либо на объекте.
Иногда недосып сказывается на поведении: Леня кричит, называет нас лентяями, угрожает урезать заработную плату и призывает брать пример с него, встающего с первым лучом солнца. Мы киваем, а потом, когда шеф уезжает на своем подержанном японском вездеходе, — качаем головами. «Ишь блядь какая», — говорит Егорыч, а я и Моряк ухмыляемся.
Мы представители нижнего класса, а Леня — среднего. Классовых противоречий никто не отменял. Мы не понимаем проблем Лени, он не понимает наших проблем, и никогда не поймет. Только я, бывший банкир, понимаю своего начальника, и то — отчасти, поскольку в среднем классе прожил недолго, всего два года, и не успел приобрести мидл-классовое сознание.
Вездеход Лени — нарядного желтого цвета. Неделю назад я купил своему сыну новогодний подарок, радиоуправляемый игрушечный автомобиль, и тоже выбрал вариант в желтом корпусе. Денег у меня мало, и думать о крупных приобретениях приходится заблаговременно; кстати, это дисциплинирует.
Помимо машины, Леня имел и мотоцикл. В начале лета инспектировал объекты каждый день: куртка с наплечниками, шлем, краги, ковбойская походка. Хвалился, что теперь не имеет проблем с пробками, легко пронзает любое автомобильное стадо на своем хромированном «Судзуки интрудер», и сам выглядел при этом очень браво, как настоящий интрудер, то есть «агрессор». Однако уже в середине июля мотоцикл куда-то исчез. На мой вопрос Леня, скривившись, ответил, что двухколесный транспорт слишком неудобен, и вообще, у настоящего мужика меж ног должны быть только яйца. Потом выяснилось: Леня разбил мотоцикл и сам едва не погиб; испугался и зарекся изображать интрудера на московских трассах, где и без Лени полно интрудеров всех мастей.
