– Я поговорю, я не забуду, – пообещала Ариадна.
Потом принесли кофе, и разговор перешел на общие темы – предстоящий Новый год и снег, которого пока было очень мало.
– На следующей неделе обещают снегопад, – сказала Женя. – Для людей за рулем это не очень.
– Зато красиво, – ответила Ариадна.
– И экстремально, – подхватил Дан, – если дороги не почистят.
– У тебя есть «Тройка», если что, доберешься на метро, – заметила Женя.
– Ариадна, как вы относитесь к метро? – поинтересовался Дан.
– Положительно. Это мой любимый вид транспорта. И, между прочим, самый быстрый.
Профессор просто молча пил свой эспрессо, наблюдал за собеседниками и думал о том, как прекрасна молодость, которая может спорить о чем угодно. Дай только повод.
Прогноз погоды не подвел – снега выпало много. Прямо-таки навалило. А дорожные службы справиться быстро с таким щедрым подарком природы не смогли. Женя ехала в Отрадное на такси и… да, ругалась. Вспоминая попеременно то чью-то маму, то чью-то дивизию.
Опаздывала на бал безбожно.
Вообще, они должны были поехать вдвоем с Даном. Но так получилось, что, несмотря на отгул у Людмилы Борисовны, именно в этот день пожаловала комиссия, проверяющая столичный детский и юношеский спорт, а заодно и присутствие тренеров на местах. Дан сказал, что подождет Женю и они поедут вместе, но Женька знала: профессор, прознав про музыкальные способности Дана, попросил его сыграть на планируемом концерте. Если Дан опоздает, то подведет профессора. Женька клятвенно пообещала добраться до Отрадного, забрав у Дана свой пригласительный.
Людмила Борисовна, как только комиссия уехала, сразу же отпустила Женьку, и та, еще с утра взяв из дома все необходимое (то есть придя в спорткомплекс с чемоданом), не мешкая вызвала такси. Вот тут и выяснилось, что в такую погоду не каждый таксист, узнав место назначения, берет заказ. Согласился только четвертый по счету.
Женя ехала в такси, гадая, доберутся ли они до Отрадного более-менее вовремя или все же застрянут где-нибудь по пути.
Дан был уже на месте. Не в усадьбе – в небольшой гостинице неподалеку от Отрадного, номер в которой зарезервировали заранее.
Дан: Здесь вполне симпатично. Номер маленький, но чистый.
Женя: Насколько маленький?
Дан: Мы вдвоем уместимся.
Женя: А платье?
Дан: Оно настолько пышное?!
Бальное платье Женя Дану не показала. Сказала, что это секрет. А платье на самом деле было чудесное.
– Это сейчас все норовят пошить современные костюмы для Шекспира, идти в ногу со временем, – говорила знакомый костюмер Людмилы Борисовны, заводя Женю в комнату, служившую складом для одежды, которую артисты не надевали годами, – а раньше все создавалось четко в соответствии со временем. Вот, смотри, древнеримские доспехи, а это русский сарафан. Настоящий бархат! Сейчас и тканей таких нет. Но тебе нужен…
– Восемнадцатый век.
– Дай подумать… Так… Где-то у нас был Гольдони. Лет тридцать назад ставили «Слугу двух господ», чудесный был спектакль, шел долго и всегда с успехом, но появился новый главный режиссер и снял его с репертуара. Сказал, что Гольдони устарел. Тьфу!
Женя поняла, что не знает, кто такой Гольдони, и надо продолжать усиленно самообразовываться. Не хотелось рядом с Даном выглядеть двоечницей. Почему-то Женька была уверена, что Дан про Гольдони в курсе.
– А, вот, нашла! Ну-ка, иди, деточка, сюда. Смотри, какие наряды.
А наряды и правда были невероятные. Шелковые платья, украшенные кружевами и атласными лентами. Просто чудо!
– Видишь, здесь не молнии на спине, а настоящие шнуровки, как в те времена носили. Знаешь, почему у платьев служанок шнуровки были впереди, а у дам сзади?
– Нет.
– Потому что служанки одевались сами, а знатные дамы – нет. Расположение шнуровок говорило о статусе дамы. Мол, такое платье я самостоятельно не надену, у меня для этого есть горничная.
– Как интересно, – проговорила Женя, гладя старый, ничуть не потускневший шелк.
– Давай посмотрим, какое платье подойдет тебе по размеру.
Подошло два: зеленое и розово-персиковое с серебристыми кружевами и серыми лентами.
Она выбрала розово-персиковое. Жесткий корсаж так красиво утягивал талию, что Женя сама себе казалась одной из тех фарфоровых пасторальных фигурок, которые видела в музее.
– Теперь давай посмотрим, что здесь имеется из обуви.
Через час Женя покидала театр с платьем, парой жемчужно-серых атласных туфель, черным плащом, шелковым веером и черной бархатной маской.
– Вдруг пригодится, – сказала костюмер про маску. – У Гольдони в постановках их часто используют. Венеция все-таки. И красиво.
Определенно, надо познакомиться с этим Гольдони.
Женя: Платье не особо пышное, но, если номер крошечный, есть вероятность, что не уместится.
Дан: Не проблема. Будешь в номере без платья. Думаю, мне так даже больше понравится.
Дурак! Но почему-то, набирая ответ, она смеялась.
Женя: Думаю, когда я доберусь, ты уже будешь подрабатывать музыкантом.
Дан: Ты права. Мне скоро выдвигаться.
Женя: Надеюсь, к ужину я успею. Если что, прибереги для меня пару пирожных. Я голодная.
