– Он самый. Сколько лет Паша с текущими трубами боролся! И ремонтировал их, и менял, а только раз в месяц у него стабильно случался потоп. Водопроводчики только руками разводили – мистика, мол, какая-то. Трубы новые, крепления надежные, ничего течь не должно. А как Павлуша по клумбам гулять перестал, да соседскому мальчишке велосипед починил, напасть его как рукой сняло. Или Татьяну вспомни, что в первом подъезде живет. Муж-то у нее помер, а она одна с тремя ребятишками осталась. Тяжело Танюшке тогда пришлось. Мы ей первое время всем домом помогали, а Семеновна – больше других. Пять лет ее протекающую крышу держала, ни капельки в дождливые дни в квартиру не пропустила. У соседей по осени, бывало, вода по стенам бежит, а у Татьяны всегда сухо и тепло. Это потом уж нам кровлю отремонтировали, а тогда ужас что было – дом-то старый, хранительнице следить за ним непросто…
Дедушка пробыл у меня в гостях до вечера. Как начало смеркаться, с удовольствием поужинал предложенным супом, а потом засобирался домой. Я проводила его до остановки, а вернувшись, столкнулась в подъезде с высоким небритым мужчиной – тем самым соседом-алкоголиком, о котором на днях говорила Наташа.
– Эй, красавица, – окликнул он меня. – У тебя в квартире свет есть?
– Полчаса назад был, – ответила я.
– Во дела! А я второй день без электричества сижу. Оно то появляется, то гаснет. Дом новый, а проводка в нем – дрянь.
– У соседей ваших со светом тоже проблемы?
– У каких соседей? У этих, с двумя спиногрызками? Пес их знает. Я спрашивать не буду. Они мне вчера претензию выкатили, что я ночью громкую музыку слушаю, а их дети просыпаются и плачут. Нормально, красавица? Разве это мои проблемы, что их соплячки такие пугливые? Я у себя дома могу делать все, что хочу. Правильно?
Я покачала головой и пошла к лифту. Похоже, хлебнем мы с этим дядькой приключений. Ну да ладно. С нами будет Дух многоэтажки, а значит, победа в любом случае окажется на нашей стороне.
Парень ел с таким аппетитом, будто его держали впроголодь несколько дней. Внешне он выглядел вполне цивильно, однако с правилами этикета явно был незнаком: поглощая отбивную, противно царапал по тарелке вилкой, чавкал, да еще без остановки болтал.
– Чудно тут вас, – говорил парень, с любопытством оглядываясь по сторонам. – Вроде в лесу живете, а в избушке порядок, как в городском доме. Шкафчики, диванчики, зеркало в полный рост… А вместо цепного пса – пудель. Смешно…
– Не вижу ничего смешного, – заметила я, подсовывая ему салфетку, – гость явно намеривался вытереть руки об мою белоснежную скатерть. – Я люблю чистоту и комфорт. Однако вы правы, здешние места – ужасная глушь. Как же вы тут оказались?
– А, – махнул рукой парень, едва не опрокинув вазочку с вареньем. – Убегал от бандитов и заблудился.
– Когда я вас нашла, вы были привязаны к дереву, – заметила ему.
– Ну да, – кивнул парень. – Я-то этих мест не знаю, а бандиты знают. Вот они меня и отыскали.
– Они хотели вас ограбить?
– Ага. Но я так хорошо спрятал свои деньги, что они не нашли ни монетки!
Понятно. Еще одна жертва здешних проходимцев. Лучше бы бедняге отдать им свое имущество сразу – эти двое не отстанут от него, пока не оберут до нитки.
– Я бы ни за что не отдал им денег, – решительно заявил гость. – Я несу их своему отцу, старому шарманщику. Мы очень стеснены в средствах, поэтому нам золото гораздо нужнее, чем разбойникам.
– Золото? – удивилась я. – Где же вы его взяли?
– Один богатый господин дал мне пять золотых монет. Знаете, я не ожидал от него такой щедрости – обычно этот человек жаден и сердит. Но мне повезло: когда мы с ним беседовали, он был сыт, доволен, а потому возжелал сделать доброе дело. Вам наверняка известен этот человек, его зовут господин Барабас.
Ложка, которую я хотела поднести ко рту, застыла в воздухе. Я бросила взгляд на лежавшего у двери черного пуделя. Арти, услышав знакомое имя, поднял голову и теперь настороженно прислушивался к разговору. Парень, между тем, продолжал болтать:
– Это очень знаменитый чародей. Големы, которых он изготавливает из фарфора, так хороши и послушны, что могут давать театральные представления, петь и танцевать, как настоящие актеры! Говорят, господин Барабас хранит метод их изготовления в секрете, и за всю жизнь раскрыл его только двоим людям – своим подмастерьям, которых учил колдовству. Только эти подмастерья оказались нечистыми на руку и, узнав тайну фарфоровых големов, тут же сбежали. Господин маг даже объявил этих ребят в розыск.
Испуг, зародившийся у меня внутри, сменился негодованием.
– Какие глупые слухи, – фыркнула я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. – Господин Барабас – плут и мошенник. Его восхищенным поклонникам неплохо бы вспомнить, что куклы этого грубияна ранее не были так уж удачны. Они стали хороши только с появлением тех самых подмастерьев. А с тех пор, как подмастерья сбежали, великий маг больше не сделал ни одного голема!
В глазах гостя появился хитрый огонек.