– А я никогда этого не скрывала. Видите ли, Андре, будь моя воля, я бы вовсе не выходила замуж. Благодарю покорно – мне хватило впечатлений от первого брака. Однако вы знаете наши законы: если у женщины нет детей и родственников мужского пола, ее вместе со всем имуществом может взять на поруки один из местных лордов. Другими словами, пока я живу одна, в мой замок имеет право явиться сиятельный проходимец, который под видом заботы об одинокой женщине, обдерет меня, как липку, захватит большую часть моих капиталов, и я даже не смогу ему возразить!
Капиталы в этой ситуации будет особенно жаль. Их у меня немало, и большая часть нажита нелегким каждодневным трудом.
Я повернулась к муженьку. Ла Мирель стоял возле одной из луж, образованной пролившимися реактивами, и явно пытался сообразить, чем ее можно убрать.
Вынула из шкафа тряпку и пару больших кожаных перчаток и подала ему.
– Наденьте. Если эта жидкость попадет на кожу, будет очень больно.
Андре без возражений натянул перчатки и принялся вытирать пол.
– Так значит, вы колдунья, Жанна?
Я пожала плечами.
– Можно сказать и так.
– Что за зелья вы здесь варите?
– Волшебные, – усмехнулась я. – Такие, которые помогают женщинам, а иногда и мужчинам, избавиться от прыщей, морщин и дряблости кожи лица. А еще скрыть седину, вылечить грибок ногтей и мозоли с натоптышами.
Ла Мирель оторвался от своего занятия и уставился на меня удивленным взглядом.
– Вы – аптекарь?
Я фыркнула.
– Я – экспериментатор. Выясняю, как различные комбинации травяных отваров и искусственных соединений могут продлить человеку молодость и красоту. Вы когда-нибудь слышали о такой науке, как химия, Андре?
Супруг оставил тряпку на полу и внимательно посмотрел мне в глаза.
– И насколько же успешны ваши исследования?
Я улыбнулась.
– Среди клиентов, пользующихся моими мазями, красками и кремами, почти все благородные дамы и господа столицы и пригорода. Лекарства по моим рецептам изготавливают восемь лучших зельеваров, а сырье для опытов поставляют с десяти аптекарских огородов.
– Почему вы же проводите свои опыты тайно? – спросил Андре. – Зачем вам это подземелье, огромный замок, запрет приближаться к подвалу ближе, чем на четыре метра?
– Затем, чтобы уберечь лабораторию от варваров вроде вас, – мой голос снова стал ехидным. – А еще пресечь ненужное внимание к своей персоне.
Ла Мирель, конечно же, понял, о чем я говорю. Будь я мужчиной, мои разработки уже обсуждались бы в соответствующих кругах. Женщине же приходится действовать полулегально. Чиновники нашей страны придерживаются строгого мнения, что дамам не пристало заниматься наукой, медициной, машиностроением и прочими точными «мужскими делами». Дамам следует хранить домашний очаг, растить детей, украшать собой общество. И точка.
Несколько лет назад я пыталась объяснить местным властям, что наличие на полках аптек качественной краски для волос не менее важно, чем средств от ревматизма и головной боли. И что современному обществу совершенно необходим тот, кто разработает для него эту краску.
И чего я добилась? Меня вежливо выслушали и не менее вежливо выпроводили за дверь. Теперь же в городе бытует мнение, что я ведьма, и выхожу замуж только для того, чтобы пустить незадачливых мужей на ингредиенты для колдовских зелий.
– Как вы смогли пробраться в мою мастерскую, Андре?
– Отыскал в вашей спальне ключ и сделал с него слепок, – честно ответил супруг. – А потом попросил местного жестянщика выточить по этому слепку еще один ключ. Жанна, простите меня ради Бога! Я вовсе не хотел устраивать тут погром. Это вышло случайно – я засмотрелся по сторонам, споткнулся и упал, а по пути повалил стул, стол и тот деревянный стеллаж. Понимаю, из-за моей неуклюжести наверняка были испорчены какие-нибудь важные снадобья. Мне очень стыдно, правда. Я помогу вам навести тут порядок. Насколько это возможно.
Я коротко усмехнулась.
Некоторое время мы работали в тишине.
– Жанна, могу я задать вам вопрос? – подал голос ла Мирель, когда мастерская перестала напоминать пещеру ужасов.
– Задавайте.
– Почему у вас синие волосы?
Я бросила на него удивленный взгляд.
– У меня черные волосы, Андре.
– Нет, – он покачал головой. – На свету они явно отливают синим. Вы… испытываете свои разработки на себе?
Я пожала плечами.
– Бывает. Испытания – необходимая часть любой исследовательской работы, и одними мышами и кроликами тут не обойтись. Если средство изготовлено для людей, то итоговый эксперимент нужно проводить именно на них. И знаете, найти добровольцев удается не всегда, даже за большие деньги.
Особенно после того, как у испытуемых женщин несколько раз редели кудри и высыпали прыщи.
– А бывшие мужья? Они помогали в ваших исследованиях?
Я удивленно приподняла бровь.
– Вы шутите, Андре? Мои бывшие мужья были категорически против любых опытов, кроме кулинарных. А из-за возмущения отдельных индивидуумов мне пришлось спрятать лабораторию в подземелье и вести работу едва ли не тайком!