До обеда я бегала нормально, но после меня начало преследовать какое-то непонятное, но забытое чувство. Даже толком не поев, я просто сидела и смотрела на фотографию. Я спрашивала у Минхо насчёт того, открывал Ньют кулон или нет, но тот грустно отрицательно качал головой и дожил руку на плечо, успокаивая и поддерживая.
Когда оставалось полчаса до вибрации, я не выдержала, собрала вещи и рванула, в Глэйд. Я прибежала первая, тихо выругалась себе под нос и пошла в душ. Выйдя из душа, я заметила Ньюта, который сидел, рисовал карту и пил воду. Я мысленно хлопнула себя по лбу и пошла к нему. Зайдя в постройку, я взяла листик с карандашом, взлохматила блондину волосы, от чего тот вздрогнул и села рядом с ним. Быстро накидав нечёткие линии, я заметила движение со стороны ворот, куда утром убежали Минхо и Джек. Подняв голову, я выронила карандаш и, резко вскочив, быстрым шагом пошла в сторону Минхо. Его лицо было серым, а во взгляде не было огонька задора.
— Где Джек? — накинулась я на парня, громко говоря. — Минхо, чёрт тебя дери, я спрашиваю тебя, где Джек?
— Он спрыгнул с обрыва, Тони, — глухо ответил парень. Внутри вышло то непонятное чувство. Потеря. Потеря друга. Нас на одного шанка меньше.
— Я просила тебя за смотреть? Просила или нет? — почти крича, спросила я и ткула в него пальцем.
— То есть, ты хочешь сказать, что это я виноват, да? — психанул Минхо и начал надвигаться на меня, тыкая мне в ключицы пальцем и крича. — Ооо, нет, моя дорогая, не я, а ты. Кто из нас возвращался с таким лицом, как будто выхода нету? Кто из нас уходит глубоко в себя? Кто из нас махал на всех рукой, не скрывая своего безразличия, а? Мы пытались с тобой говорить, Тони. Я пытался, Алби пытался, но ты видимо любишь только саму себя, а на остальных тебе пофигу. Сколько раз мы просили взять себя в руки? Неужели это так трудно?
Минхо был прав. Это я виновата. Тут определенно в большей степени виновата я. Я видела, что Алби стоял в стороне и смотрел на нас, что Ньют хотел подойти и вмешаться, но был остановлен Алби. В глазах начало щипать от нахлынувших слёз. Я опустила голову и смотрела себе под ноги.
— Да, я признаю, что моя вина тут есть, —
тихо начала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе, — но, народ, неужели вы не задумывались почему я так себя веду, а? Хоть раз, — смотрела я исключительно на Минхо, чей взгляд был полон гнева. — Да потому что мне тяжело.
— Нам всем тяжело, Тони, — холодно отчеканил азиат.
— Но мне тяжелее. Я одна девушка среди вас. Одна, Минхо, ты понимаешь одна! Я не могу, слышишь, — я подошла к нему вплотную и взяла за грудки, — не могу! Не могу прийти в себя. Мне нужна помощь. Парни, пожалуйста, помогите мне, я не справляюсь уже сама, — говорила я это все Минхо в лицо, чувствуя, что по щекам текут слёзы. — Простите меня и помогите мне, пожалуйста, — уже плача закончила я и отошла от Минхо. Закрыв глаза, я попыталась остановить поток слёз, но ничего не получилось. Ко мне кто-то подошёл и обнял, позволяя уткнуться в плечо.
— Эй, мы поможем, — произнёс Минхо, гладя меня по голове, успокаивая, — только сама не отказывайся от помощи. Эй, ну всё, хватит рыдать. Господи, Тони, уж лучше бей меня, но только не плачь, — в голосе балаболки послышались нервные нотки.
— Эй, Тон, — кто-то коснулся моего плеча, и сразу поняла, что это Алби, потому что только он звал меня Тон, — на выпей.
— Ч-что эт-т-то? — принимая чашку, спросила я. Руки тряслись очень сильно, я думала, что всё расплескаю.
— Успокоительное, выпей, стенки легче.
Я послушно всё выпила. Действительно, скоро мне стало легче, и навалилась усталость и сонливость. Пока парни ели, я тихо сидела рядом, положив голову на плечо Ньюту. Они пытались заставить меня поесть, но после истерики есть не хотелось совсем. Вскоре Ньюту приспичило отойти, и мне пришлось пересесть на Минхо. Алби с Минхо о чем-то разговаривали, когда я начала засыпать. Заметив это, азиат поднят меня на руки понес к гамаку.
— Сладких снов, шанкетка, — уложив меня в гамак и укрыв пледом, сказал Минхо и поцеловал меня в макушку. Я слабо улыбнулась. Уже засыпая, я почувствовала поцелуй в щёку и услышала тихое: «Я люблю тебя, дорогая».
***
(- Я люблю тебя, родная, до чёртиков, — произнес неизвестный голос с печалью и грустью.
— И я тебя, до чёртиков.)
Я проснулась от удара о доски. Я поняла, что снилось мне воспоминание. И снился мне точно мой парень, которого я не помню. Я встала и, потирая ушибленный локоть и разминая шею, осмотрелась. Алби копался в огороде, а Минхо и Ньюта не было видно. Я посмотрела на часы.
— Твою мать, — громко крикнула от увиденного. На часах было уже 13:19. — Алби! — грозно сказала я, — Какого хрена, вы меня не разбудили? — накинулась я на парня, который заметил, что я встала, подошёл ко мне и уже хохотал с моей реакции.
— Ньют запретил. Сказал, что если хоть кто-то посмеет разбудить его сестрёнку, то он тому голову свернёт, — сказал он, успокоившись.
— Ясно. Надеюсь вы оставили мне поесть? — спросила я,
