Я еще несколько раз навещал Ню Дагуя; заодно спросил, помнит ли он, как накидывался на меня. Но Ню Дагуй все продолжал повторять, что какого-то врача убили. Проводя ассоциации с недавно произошедшими событиями, я поневоле стал задумываться, имеет ли он в виду Чжан Цици. Возможно, он стал свидетелем чего-то страшного.
К сожалению, пока Ню Дагуй находился в нашей больнице, лекарства ухудшили его память. Он будто только что отошел от очень продолжительного сна и не помнил большинство произошедших с ним событий. Что бы я ни спросил у него, он не мог ответить ни на один вопрос.
Однажды, когда я уже собирался уходить от него, Ню Дагуй вдруг вскрикнул, как будто наконец-то вспомнил что-то:
– Девушка с длинными волосами!
Он смутно помнил, как одна длинноволосая девушка сообщила ему код от двери и дала карту-пропуск.
Девушка с длинными волосами? Но у кого в нашей больнице длинные волосы? Лечащий врач Лу Сусу из второго отделения? Недавно прибывшая Лян Лян? Ординатор Сяо Цяо? Или та девушка из лечебного отделения? Но у нас еще есть куча медсестер, и у всех у них длинные волосы… Круг поисков был очень широк!
Когда представитель технологической компании прибыл в больницу, чтобы расследовать ситуацию, он нашел на лестнице в морге пропуск. На таких картах указаны имя сотрудника больницы и серийный номер. Насколько мне известно, в карте также есть чип с уникальным регистрационным номером. Когда карту считывает устройство, оно сохраняет в памяти информацию и передает ее резервную копию в сервер компании.
Через неделю всем в больнице стало известно о побеге пациента. Ситуация не оказалась настолько серьезной, чтобы докладывать о ней в полицию, и все расследование было проведено силами сотрудников больницы совместно с технологической компанией.
Карта-пропуск, которую нашли в морге, оказывается, принадлежала Чжан Цици. После ее исчезновения карта словно испарилась: она не была передана руководству или уничтожена. Как тогда могла она так внезапно появиться? На этот вопрос никто не мог дать разумного объяснения.
В стационаре есть видеокамеры, и качество видеозаписи у них довольно четкое. Просмотрев записи тех трех дней, в нашей больнице так и не смогли выявить, кто именно передал Ню Дагую карту и сообщил код. В палату все время заходят и выходят медсестры и врачи, поэтому это мог сделать кто угодно.
Я слышал, что нескольких медсестер с длинными волосами вызывали на допрос в кабинет к руководству, но они довольно быстро оттуда выходили – никто из них не признался, что передавал что-то Ню Дагую.
Чжан Цици числилась пропавшей без вести, и у нас не было никаких новых сведений. Обдумав все, мы с Ян Кэ решили не упоминать во время этого расследования о ее дневнике.
Через полмесяца я начал постепенно забывать об этом происшествии. Из соображений безопасности Ян Кэ поменял дома все замки и установил в углу скрытую камеру видеонаблюдения, чтобы в квартире больше не происходили странные вещи.
Мы с ним часто прикидывали, кем может быть Х. Я настаивал на том, что это У Сюн, потому что, по системе транскрипции китайских иероглифов пиньинь[53], имя «Сюн» пишется как Xiong, и начинается с буквы Х. Но Ян Кэ возразил мне:
– Тогда почему ты не подозреваешь зама Цзи?
Полное имя зама Цзи – Цзи Шоусинь, транскрипция иероглифа «синь» по пиньиню записывается как xin, соответственно, тоже начинается с Х.
С другой стороны, Ню Дагуй ведь говорил, что карту ему дала длинноволосая девушка. У Сюн и зам Цзи явно не попадали в эту категорию.
Хорошенько подумав, я выдвинул предположение, что буква Х – это иероглиф, и он может не относиться к транскрипционному прочтению. Иероглиф «ци» в имени Чжан Цици по написанию похож на букву Х. Вполне возможно, что записи в ее дневнике – это бред, который она написала после того, как заболела. Неважно, к каким выводам мы придем, правду мы наверняка не узнаем, так как Чжан Цици не было с нами.
Ян Кэ не хотел больше упоминать о ней; каждый раз, когда произносили ее имя, его лицо омрачалось. Он просил меня больше не затрагивать эту тему. Несколько раз выслушав ругань Ян Кэ в свой адрес, я усвоил урок и больше не говорил о Чжан Цици. В конце концов мне тоже не нравилось, когда кто-то при мне упоминал Янь Кэ; это я воспринимал очень болезненно.
Время летело незаметно; не успел я и глазом моргнуть, как наступило лето.
Ян Го все время ссорилась с отцом, поскольку требовала самостоятельности и хотела избавиться от родительского контроля, поэтому осталась жить у Ян Кэ. Она нашла подработку в качестве репетитора и уже заработала около двух тысяч юаней.
У Ян Го довольно авторитарный характер: не успела она въехать, как тут же начала хозяйничать и распоряжаться, чтобы мы избавились от кровати, шкафа и другой мебели из той запертой комнаты и сделали там ремонт. Ян Кэ очень тепло относится к своей сестре, он не был против ее затеи и во всем слушался ее. Таким образом Ян Го снова переехала в комнату Ян Кэ: пока в третьей комнате проводили ремонт, там нельзя было ночевать. Все лето нам с коллегой пришлось ютиться в одной комнате.
