- Господи, малышка, - прошептал он, - я уже не думал, что найду тебя…
- Я тоже, - через всхлипы призналась Рей, не решаясь попросить друга о том, чтобы перестал притрагиваться к ней. Ей все еще было страшно до дрожи. Страшно настолько, что она на всякий случай огляделась, не притаилась ли в темноте массивная фигура в черном, уже заносящая над шеей француза свой пугающий меч.
- Кайдел, - вырвалось у По то, что вероятнее всего, беспокоило его больше всего. Удивительно, как такой ловелас, как он, мог быть настолько одержим одной женщиной. Вероятно, они действительно были созданы друг для друга.
- Она жива, - поспешила осчастливить старого друга Рей, - но остальные… - она зажмурилась, тыльной стороной ладони вытирая непрерывно льющиеся из глаз слезы, - их нет.
Повисла неловкая и очень тяжелая пауза. По все-таки сам отстранился и попятился к стене, стал лихорадочно ощупывать свои карманы и через мгновение темноту разогнал огонек его сигареты.
- Как это случилось? – зачем-то спросил он и тут же опомнился, - нет, не отвечай. Не надо. Тебе и так слишком много пришлось пережить… Лучше скажи мне, где она.
- Надеюсь, что на пути в Америку.
Нью-Йорк, 1946 год.
Рей глубоко заблуждалась, когда думала, что больше никогда в жизни не увидит Кайдел. Обстоятельства вынудили остатки прежней великолепной пятерки собраться вместе. И если По был вдохновлен и взволнован перед этой встречей, то Рей скорее испытывала беспокойство и грусть. Ей отчего-то было неловко перед родными Кайдел, которые приняли гостей из-за океана в своей роскошной квартире со всеми почестями, а потом долго развлекали их, катая на автомобиле по городу. Старший брат Кайдел, Леонард, и вовсе постоянно пытался оказывать Рей весьма очевидные знаки внимания и своей заинтересованности, пока сестра не остудила его пыл каким-то резким, насмешливым комментарием. Рей боялась, что Кайдел скажет что-нибудь типа «Зря стараешься, она предпочитает нацистов», но все обошлось куда более невинно.
Кайдел стала прежней и Рей до конца не могла поверить в то, что это произошло на самом деле, ведь казалось уже практически невозможным. Несколько лет терапии и самые лучшие врачи Америки сделали свое дело. Девушка сама встретила их в аэропорту, как в довоенные времена – роскошная, яркая и язвительная. Однако, Рей чувствовала перемену, произошедшую в ней; от ее внимания не укрылось что-то темное, скользкое, поселившееся на дне глаз американки и то, как иногда у нее непроизвольно подрагивали пальцы, когда она посреди разговора вдруг застывала и не моргая начинала смотреть перед собой. Она была ласкова с По и обещала ему, что снова вернется в Париж, если он не найдет в себе сил, чтобы перебраться в Нью-Йорк; однако и дураку было понятно, что никто из них не покинет насиженного места. С Рей Кайдел держалась приветливо, но осторожно. И Рей оставалось только гадать – помнит ли подруга последнее время жизни в лагере, рассказывала ли она кому-нибудь об этом или же бережно хранит чужие страшные тайны.
Повод для встречи был довольно мрачным – в руки американского правительства попали несколько беглых военных преступников и для дальнейшего решения их судьбы требовались показания свидетелей. Поскольку все они были косвенно связаны с Гюрсом, то первая, кто оказался в числе добровольцев для опознания – была Кайдел. Она же пригласила По, с которым с момента своего выздоровления общалась только по телефону, чтобы он доставил Рей в Нью-Йорк. Рей хотела отказаться и придумывала всяческие причины для того, чтобы остаться в Париже, но сдалась под уговорами По. Конечно, он напомнил ей про Финна и Роуз, чья кровь была на руках палачей лагеря. Он жаждал мести и злился от того, что не был со своими товарищами в той передряге, которая стоила им жизни.
Рей чувствовала себя неуютно в здании, где должно было происходить опознание. Еще большего неудобства доставляло то, что она даже не смогла прочитать написанную по-английски вывеску на двери, хоть и вовсю уже начала заниматься освоением языка. Поэтому она неслышно выскользнула из толпы, набившейся в узком коридоре, и отыскала пожарную лестницу, где можно было побыть в одиночестве и перевести дух. Но старые друзья не позволили девушке остаться одной – когда Рей уже вставила в рот сигарету, в пролет выглянула Кайдел, а следом за ней и По.
- О, не знала, что ты куришь, - протянула подруга насмешливо, - все-таки испортили мою девочку.
- Это я виноват, - вставил свои пять копеек По и даже не заметил, какими тревожными взглядами обменялись девушки. Рей побледнела, пытаясь заткнуть надоедливый внутренний монолог. Кайдел суетливо достала из сумочки серебряный портсигар.
Курение – далеко не самое худшее, что она делала в своей жизни, далеко не самое испорченное…
