Он раздраженно посетовал на неусидчивость своей ученицы, добавил что-то про упрямую вздорную верблюдицу и быстро пошел обратно по лесной тропе. В этот раз их путь лежал к горному роднику, бывшему началом широкого быстрого ручья и Рей остановилась поодаль, заворожено наблюдая, как мужчина зачерпнул широкой ладонью ледяную воду и жадно поднес к губам, а потом принялся наполнять армейскую фляжку. Девушка невольно засмотрелась на капли, сверкавшие у своего тюремщика на подбородке в солнечных лучах, пробивавшихся через высокие кроны деревьев, и поймала себя на пугающем и очень несвойственном ей желании слизнуть их языком и тоже ощутить ледяную прохладу ручья. И мягкость кожи. И… о чем она вообще думает? Рей встрепенулась и полезла к ручью, чтобы отвлечься от дурных мыслей и умыться, но поскользнулась на глинистой почве и нелепо плюхнулась в ледяную воду. Кайло за шкирку, как дворового котенка, вытащил свою спутницу на берег, но было уже поздно. Рей трясло от холода, в сапогах омерзительно хлюпало, а мокрая одежда противно прилипла к телу. Она с трудом сдержалась, чтобы не заскулить от неприятных ощущений и обиды.
Кайло смотрел на нее снисходительно и, явно испытывал желание язвительно прокомментировать неловкость девушки, но вроде как сдерживался. Вместо этого он страдальчески вздохнул и сказал:
- Придется развести костер. Еще не хватало тебе слечь с лихорадкой.
К разброшенной хижине они вернулись в хмуром молчании. Рей было стыдно что-то говорить, а Кайло, судя по всему, был весьма огорчен ее оплошностью, и даже не смотрел в сторону девушки, пока занимался сбором хвороста и разведением костра. Она пыталась помогать, натаскала хвороста, но в груди ныло, да и холодная одежда не способствовала ощущению комфорта. Наконец Рей устроилась у огня и стала с трудом стаскивать с себя сапоги – шло с трудом, потому что промокшая кожа села и словно приросла к ногам девушки.
- Все остальное тоже лучше бы снять, - вмешался Кайло и встретив ее возмущенный взгляд, фыркнул и раздраженно махнул рукой. Рей стало неловко, но она была намерена стоять на своем и совсем не планировала при нем раздеваться. Она зациклилась на мысли, что между ними именно сейчас может произойти то самое, чего так требовала от нее Кайдел и уже не знала пугает ли это ее… или? Или она боится быть снова отвергнутой, боится, что он только посмеется над ней или, что еще того хуже – попросту использует. Не стоит забывать, что они враги и находятся на разных сторонах баррикад, что только сейчас заключено временное перемирие и в любой момент ситуация может измениться. Что, если бунт в лагере удастся и Рей придется убить его, вспомнить, что он все-таки тот самый жуткий Монстр, представляющий страшную опасность для ее союзников, фанатик мистических исканий нацистов… Как она сможет сделать это, если они сблизятся еще больше? Она уже и так начала считать его своим другом, оказавшись невольно между молотом и наковальней, разрываясь между проявленным к ней доверием тюремщика и обещанием, данным Кайдел во имя их великой борьбы?
Рей мучительно думала об этом и даже не заметила, что стучит зубами от холода, зато от внимания Кайло это не укрылось, он то все это время украдкой поглядывал в ее сторону. Девушка протянула пальцы к огню, в жалкой попытке согреться и языки пламени больно лизнули кожу, заставив отдернуть руку. Кайло тихо выругался и придвинулся к Рей, вопреки ее возмущениям и попыткам сопротивляться, стащил с нее хотя бы мокрый плащ, отяжелевший от воды свитер и уже тянулся к ремню охотничьих штанов, когда девушка опомнилась и сильно шлепнула его по пальцам.
- Ты сама виновата, - буркнул он, хотя прозвучало это скорее как попытка извиниться, - кто в ноябре лезет в воду…
Ноябрь - застучало в мозгу у Рей – значит, уже ноябрь. Совсем скоро наступит зима и всем им, спящим на холодной земле в бараках, придет конец. Если они с Кайдел что-то не предпримут, то все эти невинные люди погибнут с приходом похолоданий. Все женщины, все дети, старики и немногочисленные мужчины. Как бы они ее не называли и не осуждали, они не заслуживают смерти. Она не может позволить этому случиться. И не может оправдать их ненависть, забывшись в своем уютном мирке благосклонности врага. Кайдел права – время не ждет, а Рей все носится с собственными переживаниями так, будто они намного важнее ведущейся войны и жизней людей. Она делала в жизни уже достаточное количество жутких вещей и вряд ли соблазнить мужчину, тем более вызывающего у нее симпатию, в чем было все равно сложно себе признаться, также страшно, как убивать людей, устраивать поджоги, взрывы и диверсии, часто стоившие невинных жизней. Может быть ей даже понравится, вряд ли люди бы с удовольствием занимались чем-то настолько отвратительным. Но… вдруг ей понравится? И она не сможет вытащить из его головы нужную информацию, не сможет предать, не сможет убить, если это станет необходимым… Черт.
