В любом случае разговор предстоял сложный и неприятный и девушка предпочла отложить его на потом. Конечно, По будет волноваться за нее, умчавшуюся в закат со старым врагом, но не слишком сильно. Песчаная змейка отлично умела за себя постоять и неоднократно демонстрировала это французу. В солнечной и гостеприимной Италии, даже в обществе бывшего нацистского фанатика с ней ничего не случится. По крайней мере хуже, чем уже случалось прежде. А утомительные объяснения мотивов собственных поступков никогда не приносили Рей удовольствия. Тем более теперь. Ей оставалось только надеяться на бесконечное доверие старого друга, который обязательно сможет понять ее решение. Но уже потом. Когда все останется позади. В конце-концов он сам так настойчиво уговаривал ее взяться за старое и продолжить их личный газават.
До назначенного часа еще оставалось свободное время и Рей посвятила его прогулке по району Трастевере, отчего-то бывшим не самым популярным местом у туристов. На узких средневековых улочках встречались в основном итальянцы и девушка могла насладиться картинами их обыденной жизни, шумной экспрессивной речью; пряными ароматами свежей пищи, звоном бокалов вина; обрывками музыки и телевизионных программ, доносившихся из открытых окон. Перед тем, как отправиться на дело, Рей вышла через запутанные лабиринты улиц к набережной Тибра и закурила, опершись на массивный парапет. Здесь река раздваивалась, огибая небольшой лесистый остров с постройками и красивой базиликой. Темнело и уже зажигались фонари, свет которых отражался ржавыми всполохами в иссиня-черной поверхности воды.
Это место напомнило Рей Париж, ту самую набережную Сены, где они любили сидеть с Финном после учебы и делиться впечатлениями, полученными за день, и в сердце словно вонзилась тонкая иголка. На мгновение девушке даже показалось, что сейчас она дождется друга, они возьмут лимонад или теплое пиво, а Финн улыбнется тепло и ласково. И словно не было этих лет, людей, переживаний, городов, событий, чувств, все откатилось обратно к началу, вернулось на исходную точку; в тот момент, который, вероятно, был одним из лучших в ее насыщенной событиями жизни. Все после было долгим и тяжелым сном и теперь он рассыпался, как осколки разбитого зеркала; в них были бараки Гюрса, застенки и пытки, утопающий в альпийских туманах Нойшвайштан; Лиссабон и Буэнос-Айрес, аккуратные домики Люцерна и лес за стенами психиатрической лечебницы, Испания, Рим, Флоренция, Фреджене, Урбино, Стамбул, Новый Орлеан, Сан-Франциско, разгромленная Варшава… Фантазии девочки из пустыни, мечтавшей увидеть мир, сидя в чулане старика Платта. В такие моменты время делало круг, теряло свою линейность и становилось прозрачным, проходило насквозь. Прошлое, настоящее и будущее сплетались и проступали сквозь размытые очертания друг друга, позволяя себе неслыханную смелость иметь право существовать одновременно. Об этом чувстве рассказывал ей Монстр, когда она сидела на холодных камнях с видом на долину и пыталась медитировать, выбравшись на день из проклятого Гюрса, но тогда ей еще не дано было почувствовать это самой.
Рей смахнула со щеки предательскую слезинку и теплый весенний ветер прикоснулся к ее лицу, словно желая утешить. Она затушила окурок носком туфли и решительно двинулась в сторону базилики Санта-Марии-ин-Трастевере. Именно здесь Хакс назначил встречу в уговоренное время. Однако, свидание должно было состояться вовсе не с ней, она обязана была только присутствовать при его важном разговоре со старым знакомым, чтобы получить подтверждение тому, что бывший немец не попытается обмануть ее в условиях заключенной сделки. По это обстоятельство точно не пришлось бы по вкусу, но место было безопасным, хоть в такой вечерний час, церковь и оказалась практически безлюдной.
Хакса не было видно и Рей решила немного осмотреться: но интересовали ее не сколько возможные пути отступления или подходящие места для слежки, а именно богатое и разнообразное внутреннее убранство базилики. Да, она больше не была глупой необразованной девчонкой из колонии и теперь могла насладиться разнообразием стилей и исторических пластов, представленных внутри – здесь удивительным образом сочетались византийские мозаики, романские колонны, элементы барокко и вплетенная в это многообразие коллекция позднего античного искусства. Но больше всего девушку завораживала тишина, в которой можно было различить собственное дыхание и кружащий голову легкий аромат ладана. В таких местах она испытывала настоящий трепет.
