- Отпусти, - опомнившись, пролепетала она, хотя в действительности совершенно этого не хотела. В голове было удивительно пусто и только тело умоляло о продолжении. Пятнадцать лет она морила себя голодом и теперь была оглушена остротой заглушенных потребностей. Она же сама думала – лучше никак, чем так. И что другой человек, другой мужчина просто не сможет погрузить ее в этот тягучий омут горько-сладкой чувственности. Никакой другой человек, кроме Монстра и не мог знать о ней того, чего она сама о себе не знала.
И Монстр отпустил ее; покорно, словно прирученный волк, вынужденный повиноваться приказам пленившего его человека. Рей вздрогнула от холода и ощущения пустоты в тех местах, где еще минуту назад были его жадные руки. Ей захотелось захныкать от обиды. И она вспомнила про Хакса, как раз в тот момент, когда он выскользнул из исповедальни и быстрой, решительной походкой направился к выходу из базилики.
Рей двинулась за ним, скорее чувствуя, чем слыша за собой широкую поступь Монстра. В этот момент она почти готова была примириться с наличием чужеродной тени; словно сама темнота, наполнявшая углы храма, куда не падал тусклый свечной свет, последовала за ней. Только в тесном переулке Монстр решился напомнить о себе. Он цепко ухватил девушку за запястье.
- Ты не ускользнешь от меня снова, - твердо сказал он, с выражением, не терпящим возражений. Рей дернула свою руку, но тщетно – хватка у Кайло была железная. Она вспомнила про пистолет в кармане, но даже не потянулась к нему. Заторможено и отстраненно она подумала о том, что не должна упускать Хакса… Не должна. Не должна…
Монстр потянул ее в сторону и девушка заметила уже знакомый ей черный роллс-ройс в тени раскидистого дерева. Ага, значит он не только беглянку сумел отыскать, но и похищенное ей транспортное средство. Хорошо все-таки быть экстрасенсом, или кем он там был. А, не важно. Все не важно.
- Хорошо, - с неожиданной легкостью для себя согласилась Рей.
Париж, осень 1939 года.
Европейцы не на шутку увлекались опиумом в конце девятнадцатого века, но к концу тридцатых, конечно, эта повальная тенденция практически сошла на нет. На смену восточной отраве уже пришло достаточное количество доступных альтернатив; Париж и вовсе предлагал удивительное многообразие дурманящих сознание веществ. Однако, вдохновленные красочными историями деятелей искусства эпохи декаданса, По и Кайдел были решительно настроены открыть для себя именно это запрещенное удовольствие. Конечно, Финн, обожавший художников, судьбы которых часто преломлялись благодаря этому пагубному увлечению, не мог устоять перед искушением поддержать новых друзей в поисках приключений. А Рей… Рей следовала за этой отчаянной троицей, хотя могла провести еще один скучный, но более продуктивный вечер в обществе толстых фолиантов с историей и теорией медицины. Только спустя много лет она с удивлением поняла, что жалеет о своем конформизме. Учеба увлекала ее куда больше сомнительных развлечений. Но… ее душила ревность при мысли, что Финн отдалится от нее окончательно и куда сильнее сблизится с новыми друзьями из колледжа искусств, с которыми проводит куда больше времени.
В тот знаменательный вечер компания познакомилась с Роуз. У маленькой тихой китаянки была старшая сестра Пейдж. В том странном заведении она принимала гостей, а некоторых обслуживала в качестве проститутки, но в силу характера была крайне избирательной в выборе клиентов. Девушки были сиротами, но умели за себя постоять, поэтому хоть и жили в каморке в том же здании, но вовсе не принадлежали его хозяевам и получали относительно официальную зарплату. Пейдж была красавицей и потому работала в зале; Роуз – умницей, она гениально обращалась с техникой и благодаря ее ясному инженерному уму заведение славилось новинками по части радиоприемников, проигрывателей и прочей развлекательной аппаратуры. Золотыми руками Роуз были созданы хитрые системы электрических ламп, освещавшие помещение красными и зелеными огнями.
Пейдж приняла их и проводила в уединенную комнатку, где успела разочаровать, что опиума в их заведении уже давно нет. Однако предложила друзьям попробовать одно привезенное из далекого Афганистана вещество, которое, как отзываются о нем люди, позволяет «разгрузить голову и говорить с духами». Рей участвовать в дегустации отказалась и отправилась блуждать по залу, напоминающему лабиринт, благодаря тонким разделяющим зоны занавескам. В одном из закутков она заметила радиоприемник и копошащуюся в нем маленькую, хрупкую девушку. В тот момент Рей еще не знала о том, что они станут подругами, но почувствовала внезапную симпатию к незнакомке, ведь ей, бывало, приходилось и самой в детстве собирать что-то из деталей, работая на старьевщика Платта. Маленькая китаянка даже не представившись толком, рассказала гостье немного о своей работе и устройстве приемника. И только закончив свою пламенную речь, вдруг опомнилась, странно смутилась, и протянула Рей перемазанную в какой-то черной маслянистой жиже крошечную ладошку.
