Происходящее в замке все больше напоминало готический роман или одну из тех бульварных книжонок, которыми была богата библиотека мадам Демерон. Рей уже успела немного привыкнуть к мрачной и роскошной обстановке замка, портретам, тяжелым шторам, прислуге, снегу за окнами, мраморным каминам и трапезами в роскошной столовой, но судьба подкинула ей новые непривычные обстоятельства: замок ожил, в ожидании гостей. Прислуги стало больше и она сновала по всем комнатам, вытряхивая пыль из каждого темного уголка и протирая каждую статую или висящую на стене саблю, из кухни доносились по-настоящему будоражащие воображение ароматы неизвестных вечно голодавшей девушке блюд. И, конечно, накануне самого приема, в комнате Рей снова появилась Мария, которой после произошедшего девушка старательно избегала, и разложила перед ней на постели для выбора роскошные, непривычно богатые предметы одежды. Рей попыталась отказаться и ограничиться простым черным платьем, которое уже считала своим, но еврейка настояла на смене наряда, объяснив это приказом хозяина.
В готических романах, как правило, ничем хорошим подобный поворот событий не заканчивался и Рей тут же в красках нафантазировала себе, что или станет лучшей закуской на балу вампиров или и вовсе обвенчается с Сатаной, который увлечет ее за собой в глубины ада. Сопротивляться было бессмысленно и Рей выбрала черное бархатное платье, показавшееся ей самым скромным из всего предложенного, и оставлявшее ее тело, а главное, шею, максимально закрытыми благодаря узкому прямому декольте и стоячему воротничку, вышитому бисером. В довесок к платью шла еще и черно-золотая маска из приятного, легкого материала, поражавшая искусностью, с которой была выполнена.
Мария зачесала Рей волосы так, чтобы ее облезлое каре не выглядело так по-сиротски и проводила в уже привычную девушке просторную столовую, которая в этот раз была полна гостей. Самого Сноука видно не было и Рей растерялась, не зная куда себя деть среди всех этих пестрых, разряженных незнакомцев, общавшихся исключительно по-немецки. Ей казалось, что она удивительным образом попала на страницы книги или в какой-нибудь причудливый фильм, так мало напоминавший ее привычную жизнь, алжирскую бедность, недолгое парижское многообразие и мрачные военные будни, но при этом она чувствовала себя совершенно чужой на этом празднике роскоши и гедонизма. Кусок не лез ей в горло и она сидела за столом, испуганно озираясь по сторонам, пока услужливый слуга не предложил наполнить ее бокал разогретым вином.
Все присутствовавшие носили маски и Рей мрачно усмехнулась про себя, что количество людей, скрывавших свои лица в ее жизни превысило все допустимые нормы. Она без труда догадалась, что подобное требование для гостей было ничем иным, как жестом солидарности в адрес хозяина, вынужденного скрывать свое лицо. Но менее жутким от этого мероприятие не становилось и Рей налегала на вино, позабыв даже о том, как пагубно на нее действует непривычный организму алкоголь. Ей нужно было забыться.
Когда девушка уже изрядно захмелела, появился Сноук в сопровождении какой-то дамы, настолько густо осыпанной драгоценными камнями, что даже смотреть на нее было больно, так они сияли в теплом свете множества свечей, горящих в комнате. Он бросил короткий одобряющий взгляд в сторону Рей и занялся своими гостями.
Кто они, эти люди? Которые могут позволить себе щеголять драгоценностями, вкушать роскошные яства, петь и смеяться, когда другие погибают в лагерях, умирают от голода в разоренных деревнях, гибнут от ран на поле боя… Когда кого-то мучают в застенках, а кого-то казнят в газовых камерах… Как они могут позволять себе этот омерзительный беззаботный смех и незаслуженный праздник среди катящегося в бездну мира? И что, черт возьми, они празднуют? Свою победу? Победу, которая означает, что все друзья и близкие Рей мертвы, что не осталось больше сопротивления, всех тех, кто пытался остановить кровожадные жернова войны?
Теперь Рей не могла избавиться от мыслей о том, что владей она куда лучше своими способностями, убила бы каждого из присутствующих, ведь вероятнее всего, они – цвет партийной верхушки Рейха. Распаленный алкоголем мозг вяло перекатывал эти планы, пока Рей не обдало отрезвляющей волной ужаса. Неужели это она… с такой спокойной жестокостью думает о том, чтобы лишить жизней людей, которые ничего ей не сделали и на ее глазах не совершали никаких зверств, чтобы заслуживать такой участи? В кого она превратилась в этом проклятом замке? Стала в конце концов одной из них?
