Нужно сделать глубокий вдох. Закрыть глаза. Прислушаться к тишине внутри себя… почувствовать… черт возьми, холод! Этот проклятый холод, кровь, сочащуюся из пореза на плече, стук зубов, оглашающий замкнутое пространство кабины злосчастного физелера, громкий до неприличия. Какие у нее вообще шансы на успех в такую непогоду? Глупая, самонадеянная девчонка! И куда она только собралась мчаться через ночь, сквозь снег? Достаточно просто смириться, вернуться в теплый зал, залитый всполохами света от камина, опустить руки к огню, согреться… Одного слова достаточно, чтобы все изменить…
Нет! Рей тряхнула головой и словно проснулась ото сна, даже заледеневшие пальцы вдруг начало покалывать от напряжения. Унизительная мысль о поражении подстегнула ее желание жить и бороться. Она с отчаянным рвением обратилась к источнику силы и спокойствия внутри себя. И с легкостью настроилась на нужную частоту и поймала подходящую волну.
Она увидела нацистского офицера, управлявшего самолетом до нее и принялась в точности повторять его отточенные и уверенные действия. Двигатель оглушительно заревел и машина сдвинулась с места, прямо к краю взлетной площадки, где за каменистой грядой распростерлась утопающая в снежной пелене бездна. Но вместо того, чтобы сорваться вниз, физелер вздрогнул и оторвался от земли, рассекая носом летящие ему на встречу полные снега облака.
Рей невольно засмотрелась вниз, на быстро удаляющийся и ставший совсем маленьким и игрушечным замок и чуть не потеряла управление, но вовремя выкрутила штурвал и ушла выше, в самую гущу непогоды. Разбираться с навигационной системой самолета времени не было и приходилось полагаться на свою интуицию и простиравшиеся внизу горные хребты. Теперь она столкнулась с печальным осознанием того факта, что совершенно не знает дороги и вряд ли сможет найти ее при таких условиях видимости. Но сила внутри вела ее, она кое-как определила курс на запад и подняла машину еще выше.
Только там, на высоте множества сотен метров над землей, над заснеженными верхушками Альп и маленькими деревушками, затерянными на их склонах, она наконец-то позволила волю слезам. Теперь Рей и сама толком не понимала, сотрясается ли ее тело от рыданий или все-таки от холода, ведь на высоте температура в кабине еще понизилась. Теплый воздух, от нагревшегося двигателя едва ли мог согреть продрогшую до костей девушку.
Господи, да что же она делает? Что это еще, если не самое глупое и самоубийственное, что она совершала в своей жизни? Даже если ей удастся найти дорогу, преодолеть Альпы, добраться до Пиренеев, то где гарантия, что ее не собьет первый же нацистский патруль или свои же союзники, обманутые вражеской символикой самолета? Откуда она знает, что топлива хватит на такую долгую дорогу? И… что она собирается делать дальше в конце-концов? Отыскать По? По ее последним данным, потерявшим актуальность уже больше полугода назад, он выполнял операцию на юго-западе Франции, но нет никакой уверенности в том, что он не сменил свое местонахождение и… остался в живых? Вернуться в Париж, оккупированный немцами, пытаться выйти на связь с Сопротивлением? Как она докажет им, вернувшись из концлагеря, из плена, что не стала двойным агентом, что ей можно доверять?
Бежать… в Лиссабон и оттуда в Америку? Бросить своих друзей? Укрыться в самом глухом месте, куда еще не успели добраться загребущие и цепкие лапы войны? Глупая, наивная девчонка! Да она, в конце-концов и вовсе не уверена в том, что сможет посадить эту проклятую посудину, не разбившись о землю. Кем она возомнила себя? Наслушалась россказней о сверхлюдях и волхвах и поверила в собственное несуществующее могущество? Она всего лишь жертва обстоятельств, сирота с края света, не героиня партизанской войны и уж точно не та, кем ее хотели видеть… Просто Рей. По сути – никто. А ведь у нее был выбор… и она самонадеянно пренебрегла открывшимися перед ней перспективами наконец-то обрести другую жизнь. Сохранить свою жизнь в конце-концов.
Она уже достаточно долго летела в облаках и слезы успели высохнуть и засохнуть на щеках, когда внизу появилась синяя кромка побережья. Снег превратился в дождь и ветер размазывал капли по запотевшему стеклу кабины. Над облаками показался сизый абрис луны и Рей невольно залюбовалась этим зрелищем. Ей почему-то стало тепло и спокойно, хотя бы от осознания того, что никогда она еще не видела и вряд ли когда-либо увидит далекое светило так близко и ясно. Даже если злосчастный физелер собьют в воздухе, если она разобьется о землю, это удивительное зрелище будет последним, что отпечатается на сетчатке ее глаз. И тело будет помнить не только холод, но тепло прикосновений. В конце-концов не так страшно умирать, познав любовь и напоследок еще и совершив прогулку по небу.
