Субмарин полностью

– Пришла-Сверху – обещанная нам Посредница между мирами. Она до недавнего времени жила среди вдыхателей воздуха, и у нее мало опыта жизни под водой. Я обещал помочь ей в поисках, и она доверила мне защищать ее…

– Это же так просто, – вмешивается Всегда-Смеется. – Ты просто отправишься с ними и позаботишься о Пришла-Сверху!

Все вокруг согласно кивают. Мне тоже эта идея очень даже нравится.

А вот Плавает-Быстро – нет.

– Наш ребенок должен появиться на свет со дня на день, – протестует он. – Я хочу присутствовать при этом событии!

Всегда-Смеется с улыбкой качает головой, и я вижу, что даже Белый-Глаз смеется.

– Ой, ну что ты, – отмахивается Всегда-Смеется. – До этого еще полно времени.

Белый-Глаз поднимает руку, привлекая всеобщее внимание, и говорит:

– Так мы и поступим. Если Пришла-Сверху захочет, она отправится с Шрам-на-Подбородке к племени Серых Всадников, и Плавает-Быстро будет сопровождать ее.

Она вопросительно смотрит на Шрам-на-Подбородке, которая небрежным жестом выражает свое согласие.

– Ну что же, – продолжает Белый-Глаз, – теперь давайте есть, петь и танцевать!

Сегодня сказочно ясная ночь. Свет почти полной луны спускается на нас сверху, набрасывает чары на всё вокруг, серебрит кораллы, а рыб превращает в сказочных существ.

А мне он не дает уснуть. Я не танцевала, потому что не умею танцевать, но я звучала вместе со всеми изо всех сил, со всей болью расставания и теперь должна была бы устать, расслабиться и уснуть как дитя. Но я не могу, не этой ночью. Я лежу, как обычно, среди всех остальных, они все спят, с открытыми ртами, иногда ворочаются. То здесь, то там в воде шевелятся как анемоны их невесомые руки, я смотрю наверх на серебристую границу между водой и воздухом, где на волнах покачивается лунный свет.

Поэтому я и замечаю, что Шрам-на-Подбородке выплывает из лагеря с одним из мужчин нашего племени, затягивает его в тень поднимающихся ввысь кораллов и обвивает его руками, прежде чем они исчезают из виду в густой темноте. И я всё еще не сплю, когда они возвращаются. Оба довольно улыбаются, и тут я узнаю мужчину: это Ныряет-Глубоко!

Разве все не говорили, что Ныряет-Глубоко влюблен в меня? Даже если это полный вздор, я всё равно испытываю острый укол ревности. Я, правда, никогда ничего подобного не замечала, но то, что он по-быстрому спутался с этой накачанной исполосованной шрамами теткой, все равно почему-то меня возмущает.

Наверное, поэтому я и засыпаю – от возмущения. Когда я снова открываю глаза, вокруг светло. Наступил день нашего отплытия.

Конечно же, мы отплываем не сразу. Сначала мы завтракаем, а пока все жуют, женщины рассказывают мне, как ужасно им будет меня не хватать, чем я, признаться, порядком ошарашена, потому что совсем не привыкла к тому, что мне говорят такие вещи. В моей прошлой жизни единственной, кому меня могло не хватать, была тетя Милдред, но даже в ее случае, как показал наш последний разговор, это не переходит границ разумного.

Мужчины тоже подплывают ко мне – практически все, – чтобы пожелать счастливого пути и успеха в поисках отца. Подплывает и Ныряет-Глубоко, робкий как всегда, как будто прошлой ночи не было и в помине. Мне же это не приснилось, правда? Я вдруг понимаю, что не могу быть полностью в этом уверена.

Всегда-Смеется не ограничивается добрыми пожеланиями, а обнимает меня так крепко, словно решила всё-таки никуда меня не отпускать. И я, хоть и не назову себя большой любительницей всяких объятий, поцелуев и тому подобного, неожиданно наслаждаюсь тем, что чувствую рядом с собой ее полное, живое тело, и не хочу, чтобы эти объятия заканчивались.

Но они, конечно же, заканчиваются. Плавает-Быстро вместе с другими охотниками перемещает на морском дне камни и ракушки, так они договариваются о возможных местах встречи. Теперь, когда он знает, где потом искать племя, он готов отправляться в путь.

Шрам-на-Подбородке тоже. Она уже давно парит над лагерем, сложив руки на груди, нетерпеливо шевеля ногами. Если бы она дышала воздухом и стояла на земле, мы бы наверняка всё это время слушали ее нервное топ-топ-топ.