Штубер дал возможность лейтенанту дважды прочесть радиограмму и продолжил свою словесную экзекуцию:
– Как видите, Хорн, приговор никто не отменял. Но решать вашу судьбу позволено мне, на свое усмотрение. В присутствии всех этих господ дайте слово дворянина, что поступаете в мое полное распоряжение и будете выполнять все мои приказы.
– Слово чести, господин штурмбаннфюрер, слово дворянина.
– Зебольд, я знаю, что вы у нас самый недоверчивый. Вы ему верите?
– Пытаюсь поверить, господин штурмбаннфюрер. Но если господин Хорн попытается предать вас…
– Я ведь уже дал слово дворянина и офицера, – почти взмолился Хорн, уже уверовавший в то, что может спастись.
– В таком случае повторите все, что нафантазировали себе по поводу пиратского рейдирования в водах Атлантики и Индийского океана. С этой минуты опасаться своих планов вам уже нечего.
Штубер понимал, что ничего нового он не услышит, однако рассказ Хорна должен был помочь самому лейтенанту вернуться в стихию его пиратской романтики. Барон слушал его, не перебивая; у Хорна, наверное, еще не было столь внимательного слушателя его пиратских бредней, нежели этот СС-диверсант.
– Вот что я вам говорил, Гольвег?! – театрально восхитился Штубер. – Я ведь с самого начала утверждал, что в плане этого парня что-то есть. Но тогда у меня еще не было приказа на создание подобной диверсионной – будем называть ее так, чтобы не употреблять термин «пиратской» – стаи.
– А теперь вы этого приказа добились.
– Из чего следует, что замыслы этого офицера приобретают свое морское воплощение. Не возражаете, капитан-лейтенант Штанге?
– Теперь, конечно, нет. С какой стати. Есть приказ. Вам даны широчайшие полномочия. База «Латинос» и все субмарины, которые вы сочтете необходимым объединить в диверсионную стаю, поступают в ваше распоряжение. Какие тут могут быть возражения?
– Поэтому, исходя из моих полномочий, а также из тех особых боевых условий, в которых мы оказались, издаю приказы. Первый – устный и секретный: исполнение смертного приговора в отношении Йохана Хорна приостановить, вплоть до совершения им еще очередного воинского преступления, которого он, уверен, больше не совершит. Я верно вас понял, Хорн?
– Не совершу, господин штурмбаннфюрер, – подергал шеей старший офицер субмарины, словно и в самом деле освобождал ее из петли. – Слово чести!
– Приказ второй, письменный. Восстановить Йохана Хорна в офицерском чине обер-лейтенанта цур зее.
– Простите, господин штурмбаннфюрер, у меня был чин лейтенанта.
– Он прав: лейтенанта, – подтвердил Штанге.
– Но я намерен назначить этого офицера командиром большой субмарины, «дойной коровы», нашей плавучей базы, – вежливо объяснил ему Штубер. – Несолидно оставлять его в чине лейтенанта.
– Как вы решите, – развел руками Штанге.
– Значит, мы восстанавливаем вас, господин Хорн, в чине лейтенанта и присваиваем очередной чин – обер-лейтенанта. О чем будет уведомлен штаб кригсмарине. Сообщение об этом поступит вместе с рапортом об аресте командира субмарины «Черный призрак» и о назначении командиром вас, обер-лейтенант Хорн. А до этого времени вы по-прежнему выполняете обязанности старшего офицера «Колумбуса».
– Повезло же тебе, парень, – пробубнил Хорну на ухо Зебольд.
– Оставьте Хорна в покое, Зебольд! – прикрикнул на него Штубер. – Хватит того, мой вечный фельдфебель, что вы мне уши прожужжали: «Спасите этого парня! Жалко Хорна, все-таки свой, боевой парень!»
Хорн удивленно оглянулся на своего недавнего мучителя и увидел, как тот, почти по-мальчишески зардевшись, растерянно пожал плечами дескать, «извини, помогал, как мог!» Порой Хорну и самому казалось, что в том, что с ним и вокруг него происходит на субмарине, есть некий налет условности, нереальности, какой-то театрализованности.
Но ему и в голову не могло прийти, что эти трое из СД всего лишь предстают перед ним в облике талантливых учеников Скорцени – признанного мастера подобных представлений, которые он талантливо разыгрывал и во вражеском, и в свом, германском, тылу. И что подобные представления уже давно стали основой психологической подготовки его специальной разведывательно-диверсионной школы «Фридентальские курсы».
– А теперь прошу к столу, обер-лейтенант, и вы, мой вечный фельдфебель. Приступаем к разработке операции по захвату субмарины «Черный призрак» и базы «Латинос», руководство которой уже давно вызывает беспокойство у Главного управления имперской безопасности. Однако для начала прикажите-ка, Штанге, принести нам бутылку коньяку. Или две. Не скупитесь, скоро ваши запасы будут основательно пополнены.
А вот то, что произошло дальше, немного смахивало на мистику. Не успел Штубер хотя бы в общих чертах изложить свой план смены командования «дойной коровы» на базе «Латинос», как в кают-компании появился дежурный радист.
– Господин штурмбаннфюрер, срочная, секретная радиограмма из Главного управления имперской безопасности.
– Странно, – переглянулся барон с Гольвегом и капитан-лейтенантом. – Что там еще?
