– Теперь вы понимаете, как это опасно – заглядывать в свое будущее, – назидательно произнес Посланник. И тут же обратился к Гиммлеру: – Продолжайте совещание, рейхсфюрер.
Декабрь 1944 года. Секретная германская морская база «Латинос» на атлантическом побережье в южной части Аргентины.
Уже через час после прибытия субмарины «U-910», позывной – «Викинг», на хорошо знакомую команде базу «Латинос», командир ее обер-лейтенант граф Хайнц Норден был приглашен к коменданту.
– С вами желает поговорить один офицер СД, весьма влиятельный господин, человек самого Отто Скорцени, – пробубнил фон Визнер, больше известный в криминальных аргентинских кругах под кличкой Гриф, встретив подводника на крыльце большого, архитектурно безликого бетонного строения с окнами-бойницами, в котором размещались комендатура базы и все ее основные службы.
– И с какой стати он удостаивает меня такой чести?
– Уверен, что у него появилось какое-то предложение, которым он захотел проверить вас на лояльность, а главное, на предприимчивость.
– Не скажете ли, фон Визнер, с каких это пор офицеры СД стали проверять командиров субмарин на коммерческую жилку? – поинтересовался Норден, помня, что с логикой мышления у коменданта «Латиноса» всегда было туговато.
– А на что их еще проверять?! – искренне удивился комендант, придурковато хихикнув при этом. – Впрочем, с тех самых пор, с каких для многих из нас далекая, сытая и мирная Аргентина стала ближе и роднее, нежели охваченная войной Германия. И потом, это же СД! – все же остался он верным своему хроническому отсутствию логики.
– Вряд ли вы сумели получить убедительное представление о том, что такое СД, – проворчал командир субмарины.
Норден уже неплохо был знаком с Визнером, этим «германцем аргентинского происхождения», как он не уставал называть самого себя. Визнер настолько сжился с должностью коменданта базы, что прямо здесь, на базе, и жил, представая перед появлявшимися на ней время от времени германскими офицерами в ипостаси безутешного алкоголика и неисправимого гомосексуалиста. Эти вечно сонные глаза, вечно припухшее лицо и неизменно плутоватый взгляд, плотоядно скользящий по стройным фигуркам молодых подводников.
Правда, после скандала, возникшего в прошлом году, когда за назойливое приставание к какому-то кадету-практику матросы чуть было не линчевали его, Гриф слегка угомонился и пытался быть сексуально верным своему слуге – крепкому парню из какого-то вымирающего индейского племени, выступавшему и в роли телохранителя.
– Как его зовут, этого человека Скорцени?
– Оберштурмбаннфюрером.
– Это же эсэсовский чин, – напомнил ему Норден.
– Все равно он чувствует себя здесь плантатором, – последовал ответ, который, однако, не удивил графа. Все давно привыкли к тому, что в большинстве случаев Визнер отвечает коротко, с абсолютным безразличием и, как правило, невпопад.
– И что еще вы могли бы сказать об этом оберштурмбаннфюрере? – как можно доверительнее поинтересовался субмаринник.
Не хотелось ему идти на эту встречу, что-то настораживало его в появлении тут странного визитера из Берлина. Норден прекрасно помнил, что перед этим выходом в океан некий офицер гестапо уже интересовался его личностью, и, если его, графа Нордена, верно информировали, вроде бы сам гросс-адмирал Дениц поумерил служебный пыл этого гестаповца, приказав при этом отправить Нордена с его субмариной как можно дальше и надолго. Но при этом поручил ему испытать в рейдерской обстановке новейшее оружие – самонаводящиеся акустические торпеды «Т-5», которые только недавно были разработаны инженерами секретного конструкторского бюро в рамках военно-технического проекта «Королевское заграждение»[67].
– Он – диверсант, – ответил тем временем фон Визнер.
– Кто-кто? Диверсант?! А при чем здесь… диверсант?
– Без диверсантов нельзя, – пожал плечами комендант и, достав из кармана брюк плоскую фляжку с коньком, основательно приложился к ней. – Раз идет война, должны быть и диверсанты. А этот, страшно подумать, почти всю войну провел в России. Понятно, что база «Латинос» кажется ему теперь раем земным.
– Так он точно не подводник? – вполголоса спросил Норден.
– Нет, прибыл-то он сюда, конечно, на субмарине…
– И не специалист по торпедам, то есть не оружейник?
– Диверсант он. Сам признался, – терпеливо убеждал Нордена комендант «аргентинского рая».
– И цель его прибытия сюда?
Комендант сладострастно икнул, вновь сделал глоток из фляги и с убежденностью основательно подвыпившего человека столь же основательно покачал головой.
– Понятия не имею. – Но уже через две-три секунды с той же безупречной убежденностью добавил: – Взорвать он все здесь хочет.
– Нашу базу, что ли?!
– Всю Патагонию, а может, и всю Аргентину – к чертовой матери!
«Значит, торпеды его тоже не интересуют, – подытожил Норден свое предварительное расследование. – Что же тогда?»
