– Абсолютно верно, сэр. Я хочу, чтобы читатели моей хроники, которую условно называю «Хроника времен Уинстона Черчилля» содержала в себе как можно больше жизненной правды. Как в ваших книгах «Герцог Мальборо» или «Великие современники».
– Вот как! – попыхивал сигарой Черчилль. – Похвально, похвально… Знаете, почему, уличив в подсматривании, я не наказываю и даже не увольняю вас?
– Нет, сэр, – произнес Критс, собирая разбросанные по полу донесения и фотографии.
– Даже не догадываетесь?
– Почему вы разбросали эти бумаги, я уже догадываюсь, а вот почему не наказываете меня – пока что нет, сэр.
– Потому что мы с вами, Критс, родственные души.
Критс многозначительно промолчал и так, сидя на корточках, удивленно уставился на Черчилля.
– В чем эта родственность, сэр? – несколько оживился секретарь, поняв, что гроза миновала.
– В методах познания действительности.
– Очень любопытно.
– Представляете, за сколькими портьерами и в домах каких известных людей современности мне довелось простоять, подглядывая за каждым из них, прежде чем появился сборник моих исторических портретов «Великие современники»! – уже откровенно поиздевался над ним Черчилль.
– Признаю: то, что вы сказали, звучит довольно поучительно.
– Прежде чем отправитесь записывать эту фразу и описывать ситуацию, в которой она была произнесена, давайте договоримся: в принципе подглядывать вам категорически запрещено.
– Виноват, сэр.
– Я сказал: категорически.
– Категорически виноват, сэр.
– Но если уж вы в очередной раз решили удобно устроиться за своей портьерой, то не надо при первой же опасности быть разоблаченным в страхе выскакивать из-за нее.
– Вы поистине великодушны в своих советах, сэр.
– Всего лишь забочусь о ваших нервах. Постарайтесь беречь их.
– Вы забыли предупредить меня еще об одной особенности нашего договора: чтобы при вашей жизни я никому никогда не рассказывал о том, что мне порой удается подглядеть.
– Меня это не пугает. Я привык к тому, что обо мне сплетничают.
– Вы не правы, сэр. Сплетничали о вас раньше.
– Неужели перестали?! – почти в ужасе спросил премьер-министр. – Если это так, то мне конец, перед вами – политический труп.
– А теперь о вас уже не сплетничают, сэр, – это в прошлом, теперь о вас творят легенды.
Конец апреля 1945 года. Германия. «Нордберг» – секретная база субмарин «Фюрер-конвоя» на побережье Северного моря.
Подойдя к командиру арьергардной стаи барону Людвигу фон Риттеру, главком флота Дениц какое-то время молчал, словно собирался с мыслями или пытался вспомнить, кто перед ним.
– Контр-адмирал и бригаденфюрер СС фон Риттер, – представился барон, решив, что гросс-адмирал запамятовал его фамилию.
– Как вы провели свой трехнедельный отпуск в рейхе, контр-адмирал? – неожиданно для всех отступил Дениц от формы отдачи приказа и при этом умышленно упустил его эсэсовский чин.
– Я признателен вам и… – чуть изогнул свое туловище бригаденфюрер, чтобы видеть Скорцени, однако в последнее мгновение не стал называть имени бывшего личного агента фюрера, а произнес: – …и всем, кто помог мне преодолеть запрет Правителя Внутреннего Мира и еще раз взглянуть на Германию. Это было трогательно.
Дениц помнил этого человека еще по тем временам, когда скандальными приключениями тот добывал себе славу полярного бродяги, закрепившуюся затем в сугубо бродяжьей кличке Странствующий Бездельник. Но именно потому, что слава полярного исследователя за бароном фон Риттером все же числилась, в 1938 году фюрер лично назначил его командиром арктического авианосца «Швабенланд», уходившего в далекую неизведанную Антарктиду на поиски Новой Швабии. Поиски земли для сотворения нового рейха.
И следует признать, что приказ и наставления Гитлера Странствующий Бездельник выполнил безупречно, швырнув под ноги правителю Третьего рейха значительную часть континента. То есть позволив себе то, что в свое время позволял себе только Магеллан. И как же безбожно Дениц завидовал ему в те времена, как самоубийственно он, морской мечтатель, завидовал тогда этому странствующему барону!
Ну а дальнейшую судьбу фон Риттера определило то, что в первой стае «Фюрер-конвоя», которая уходила к берегам Новой Швабии под флагом контр-адмирала фон Готта, он оказался в роли начальника службы безопасности. Теперь он был заместителем коменданта «Базы-211» и начальником ее службы безопасности. К тому же он представал перед рейхсканцелярией и фюрером в ипостаси главного идеолога Рейх-Атлантиды.
