– Даже не догадывался о существовании ни этого островка, ни этого удивительного, слегка смахивающего на грот, укрытия.
– Надо бы сообщить о гроте штабу подводного флота. Пусть предупреждают о его существовании командиров всех атлантических стай.
– Вряд ли он теперь уже кому-либо понадобится, но на всякий случай… А тогда, – уже поддался Штанге азарту рассказчика, – на берег мы выходили, точнее выползали, через узкий разлом в скале. Как оказалось, неподалеку, на склонах небольшой горы, расположился небольшой поселок, основную часть населения которого составляли представители какого-то местного индейского племени, а власть осуществлялась спившимся губернатором-нидерландцем, двумя чиновниками и двумя полицейскими.
– И ни одного взвода солдат?
– Ни одного.
– Этот факт вы можете скрывать, Штанге. Утверждайте, что остров взяли штурмом и колонизировали, – продолжал иронизировать штурмбаннфюрер. – Излагайте вашу исповедь колонизатора.
– Еще один полицейский пост находился во втором и последнем поселке этого островка, расположенного в пяти милях, на противоположном берегу. Однако он нас не интересовал. Оставив на борту только троих моряков во главе с боцманом, я в первый же вечер повел команду в поселок. Мои разведчики захватили влюбленную парочку нидерландских колонистов.
– В самые пикантные минуты? Это не по-джентльменски.
– Каково же было наше удивление, когда оказалось, что по убеждениям своим парень, как и его отец, был национал-социалистом, и на острове у них даже действовала небольшая, из десяти человек, организация нидерландских фашистов, обожествляющих Гитлера и Муссолини. Как только первый порыв страха пленников развеялся, парень настолько взбодрился, что выказал готовность присоединиться к команде, с условием, что в Германии я похлопочу о присвоении ему чина лейтенанта СС.
– Вот они, последние из племени нацистских романтиков, – сдержанно проговорил Штубер, и капитан-лейтенант так и не понял: молвлено это было всерьез или же с иронией? – Жаль, что в самом рейхе их становится все меньше.
– Истинно так, – согласился с ним Штанге. – Однако вернемся к романтикам. Выяснилось, что девица разделяла взгляды своего эсэс-возлюбленного, что сразу же облегчило нашу жизнь. Они то… – начал было Штанге, однако договорить не успел. Появившийся на мостике посыльный прокричал:
– Господин капитан-лейтенант, акустик засек субмарину! Движется в направлении дрейфующего «Сан-Фернандо». Похоже, что субмарина наша, из «Карибской стаи».
– Но это всего лишь его предположение?
– Старший офицер Хорн – того же мнения.
– Объявить тревогу! Готовиться к погружению!
– Поздно, – как можно спокойнее произнес Кеммер-Штубер. – Субмарина всплывает.
– Уже?! – припал к окулярам бинокля капитан-лейтенант. – Это ж как понимать?! Их акустик не обнаружил нашего присутствия?
– Почуяв большую и беззащитную добычу, на субмарине попросту потеряли страх. И нюх.
– Тем более – погружаемся.
– Это наша субмарина! – появился на мостике старший офицер Йохан Хорн. – Радист вышел на условленную волну и связался с их радистом. Никаких сомнений, это – наши моряки!
– Ну и?.. – вновь поднес бинокль к глазам Штанге. – Кто этой акулой командует?
– Субмарина идет под флагом командора Кнохена.
– Не может быть! Вы не ослышались?
– Никакой ошибки, командора Кнохена.
– Неужели этот Ржавый Утопленник все еще на плаву?! Мне сказали, что связь с ним давно потеряна и, скорее всего, он уже покоится на дне.
– Пока что – на борту субмарины, – заверил командира лейтенант Хорн, – которая – вот она!
– Пусть радист сообщит ему, что я помиловал команду этого судна, хотя судовую рацию мои люди из строя вывели. И что Кнохен опоздал: горючего на «Сан-Фернандо» уже нет. Он ведь наверняка рыщет в поисках его. Так порадуем же командора хотя бы одной «радостной» вестью.
Лейтенант тотчас же бросился к микрофону командного отсека, чтобы передать команду радисту.
– Этот Ржавый Утопленник, – продолжил свой рассказ Штанге, – умудрился в качестве командира корабля оставить на дне эсминец, морского охотника и две субмарины. И всякий раз каким-то чудом всплывал. Предыдущая субмарина, которой он командовал, получила у Нормандских островов две пробоины, потеряла ход и легла на неглубокое дно. Закрывшись со своим вестовым в командирском отсеке, он приказал закачивать туда воздух, чтобы максимально повысить давление, а затем быстро открыл люк, и большим воздушным пузырем их выбросило из отсека. Однако уже на поверхности матрос скончался, что-то там у него произошло то ли с легкими, то ли с сердцем.
– Господин капитан-лейтенант, – вновь появился на мостике Хорн, – ваше радиосообщение на субмарину «Демон» передано.
– Так они действительно истратили все горючее? Если да, придется с ними поделиться.
– Я запросил. Горючим они заправлены. Вчера перехватили танкер.
– Это упрощает ситуацию.
– Командор уведомил, что сейчас его субмарина приблизится к нам.
– Если у него найдется бутылка хорошего кубинского рома, пусть причаливает. Правда, многовато нас здесь собралось. Как бы не налетело звено американских морских штурмовиков.
