Англия, 1176 год. Элред Барлинг, высокопоставленный клерк в суде короля Генриха II, и его молодой помощник Хьюго Стэнтон отправляются в окрестности Йорка для расследования жестокого убийства. Дело кажется простым, подозреваемый находится под замком, и разгневанные жители требуют скорейшей расправы. Но, когда появляются новые жертвы, уверенность сменяется сомнением, сомнение переходит в панику — подозреваемым становится каждый. Столкнувшись с растущей тревогой жителей и яростью лорда поместья, Стэнтон и Барлинг оказываются втянутыми в историю, не поддающуюся логике, они преследуют убийцу, который с каждым следующим шагом ускользает от разоблачения. Смогут ли они разгадать зловещую загадку, кто охотится на жителей деревни, прежде чем станут добычей сами?
Самой лучшей в мире сестре
Казнь или яма… Хьюго Стэнтон не знал даже, что больше пришлось бы по душе обитателям этих жарких тесных улочек.
Трое обвиненных в жестоком убийстве мужчин не пожелали сознаться в содеянном. На состоявшейся в цитадели городского замка выездной сессии королевского суда его величества Генриха II они объявили себя невиновными.
Но это уже не имело ни малейшего значения.
Сегодня под этим безоблачным небом юного летнего дня их будет судить вода. Каждого из трех по очереди опустят в наполненную до краев яму — лишь очень немногим из собравшихся случалось видеть подобное испытание раньше. Тот, кто пойдет ко дну, будет признан невиновным, а оставшийся на поверхности отправится на виселицу и будет болтаться там, пока не умрет.
Все жители Йорка от мала до велика жаждали лично убедиться в великой силе королевского правосудия. Толпы горожан заполонили все подступы к вздымающейся в небо громадине собора, рядом с которым и была вырыта яма для ордалии. Собравшиеся толкались и гомонили, а вскоре в их ряды влились новые сотни зевак, шедшие за членами всесильного королевского суда.
— А ну-ка прочь с дороги! — раздался выкрик Несбитта, неуверенно вышагивающего за спиной Стэнтона. К кружке с элем судебный посыльный любил приложиться не меньше, чем и сам Стэнтон. — Дорогу людям короля!
Стэнтон внутренне сжался, прекрасно понимая, что толпа реагирует на нетрезвые выкрики Несбитта только из-за упоминания Генри. Народ покорно жался к краям залитой нечистотами булыжной мостовой, уступая дорогу.
Люди короля.
Да уж, слабовато звучит, коли речь о целой процессии королевских судей, прибывших сюда уже две недели как во главе пышной свиты, Стэнтон был смиреннейшим из членов этой свиты. Король отправил их обойти свои земли, дабы убедиться, что подданные блюдут его законы. Тех же, кто отступал от них, карали — и карали жестоко. Судьи строго следили за этим.
— Люди короля! — вновь выкрикнул Несбитт.
Пускай и простой посыльный, Стэнтон был одним из них, однако он с огромной радостью отказался бы от такой чести. На проплывающих мимо потных лицах потупившихся горожан читалось уважение со страхом, и Стэнтон беззвучно клял этих дуралеев.
Несбитт с размаху шлепнул его по спине, отчего Стэнтон едва не упал.
— Шире шаг, юный Стэнтон! — гаркнул спутник. — Не то на ордалию опоздаем!
— Отстань. — Стэнтон выровнял шаг, насколько позволяли ватные после эля ноги. — Никуда твои преступники не денутся.
— Ясно дело, что не денутся. Но мы же хотим увидеть все своими глазами, а?
— Да мне все равно, что там. Только бы на судей глаза мои не глядели. — Стэнтон сморщился. — Да и слышать их не хочу. Слишком много болтовни, сдается мне.
Да еще какой болтовни. На тяжбе о земле он почти сразу принялся клевать носом, а трое судей знай монотонно жужжали себе без перерыва, восседая в тесной и душной зале цитадели.
Потом явился раздавленный горем муж и отец, дабы потребовать возмездия убийцам своих близких. Вместе с ним, как того и требовал уже хорошо известный Стэйтону закон, пришли двенадцать свидетелей, которые именем Господа присягнули в том, что подозреваемые в убийстве были людьми дурного нрава.
Никто не видел страшного действа воочию, но каждый в деталях описал все, что было обнаружено впоследствии.
В тот момент Стэнтон попытался зажмуриться, но так и не смог.
Маленькая девочка. Ее мать. Одежда в клочьях. Ножи. Вспоротые глотки. Исчезнувшая серебряная фибула. Мужчина плакал, рассказывая о тех ужасах, свидетелем которых он стал и которые по милосердию Божию редко кому случается видеть.
А вот Стэнтон подобное видел. Всего лишь три месяца тому он стоял над распростертым телом своей возлюбленной, зарезанной из-за короля — да проклянет его Господь! Пусть те слезы уже и высохли, но боль утраты по-прежнему негасимо пылала в его груди.
Заседавшие в Йорке судьи не пожелали прислушаться к мужчинам, уверявшим их в своей невиновности. Было объявлено, что все свершится по королевскому закону. Главное доказательство их вины или невиновности будет добыто испытанием водой — Божьим судом.
И вот этот день настал.
Несбитт издал хриплый смешок:
— В законнических делах болтовни вообще выше крыши, Стэнтон. Ничего другого в них и вовсе нет.
Он с размаху навалился на сгрудившихся впереди зевак и вновь закричал:
— Слуги короля Генри! Посторонись!
— Дорогу! — вторил ему Стэнтон, хотя предпочел бы скорее отрезать свой пьяный язык, чем осквернять его именем короля.
— Не желаете ли цветов, добрый сэр?
Стэнтон обернулся на раздавшийся у него из-за спины юный девичий голос.
— Цветов? — Она протягивала ему чахлый букетик.
Судя по смелости, с которой девушка встретила его взгляд, дело было совсем не в цветах. Стэнтону уже довелось повидать немало местных шлюх, но это лицо он видел впервые.
— Не сейчас. — Он покачал головой и двинулся дальше на неверных ногах.