Баранников вынул припасенную в кошеле полтину и протянул дьяку.
Дьяк взял, с лавки встал, поклонился, и говорит:
– И рад бы душой, Иван Митрич, да вишь ты от великого государя указ: «Допросить того Емельку со всяким пристрастием, а, допрося, прислать на Москву».
Иван Баранников только в затылке поскреб – зря полтину отдал – деньги не малые. Хитрое то семя приказное. Небось ране про то дьяк не сказал.
Посидели малость еще, браги выпили, а там пошел Иван Баранников домой не веселый. Думал:
– Все дело на Москве решится. Эх! кабы не дела, поехал бы сам на Москву. Оленка, хоть и шустрая баба, а все не бабьего то́ ума дело. Надо ей все по́ ряду растолковать. Напишу грамоту. Спасибо Ондрейке обучил грамоте и его и Оленку. Не надо людям кланяться.
Придя домой, Баранников помолился на образа, а потом, из под образов достал чернильницу и перо гусиное и бумаги лист и сел в красный угол письмо писать. Со старухой и говорить не стал. Велел в заднюю избу идти и никого к нему не пускать. Дело важное.
Долго писал Баранников. Когда кончил, повернул лист и с другой стороны написал:
«Отдать сея грамотка на Москве Ондреевой жене Федотова, Олене Ивановой, что на Канатной слободе, в приходе Спаса на крови, во дворе безместного попа Силантья».
А потом позвал своего прикащика Дениса Клочкова, и велел ему тотчас на Москву справляться и там разыскать Олену Иванову и грамотку ей в собственные руки отдать и казны десять рублев тоже.
Денис Клочков человек бывалый. Не первый раз на Москве. И у хозяйской дочери, Олены Ивановой, тоже бывал не однажды. Только тогда она еще в Китай-городе жила, у Пахома Терентьева. Ну, да найти не хитро. На Канатной слободе поповских домов не так много. И правда, первая же баба указала Денису двор попа Силантья. Только Денис к тому дому подошел, а в воротах как раз сам поп и стоит. Денис по обычаю подошел под благословение, а потом спросил, тут ли живет жонка лекаря Ондрея Федотова, Олена Иванова.
– А ты чей будешь? – спросил поп, – родич что ли Оленин?
Денис рассказал, что его прислал Оленин отец, торговый человек Иван Баранников, и он тотчас из Смоленска приехал, на ямских[41] лошадях.
Поп сейчас его в избу к себе позвал, сказал, что Олены Ивановой дома нет, а Денису надо с дороги отдохнуть, да кваску выпить. Обходительный поп.
Усадил поп Дениса на лавке, велел девке квасу принести жбан, хлеба каравай и меду. Угощает Дениса из своих рук.
Потом разговор у них пошел. Пожалел поп Ондрейку, похвалил Олену Иванову, добрая, говорит, хозяйка и мужа почитает, и отца своего тоже. Про Ивана Баранникова расспросил.
– То-то, – говорит поп, – радость будет Олене Ивановне, что родитель про нее вспомнил! Грамотку что ли прислал, али на словах наказал?
– Грамотку! – ответил Денис, – да денег десять рублев.
– Добрый родитель, добрый, – сказал поп. – Его за то господь бог помилует. Отец наш небесный милует тех, кто чады своя милует.
Очень хорошо говорил поп. Денис даже хлеб жевать забыл.
– А только вот тебя… как тебя звать-то, добрый человек?
– Денисом.
– Так вот тебя-то, Денис, хозяин твой не помиловал.
Денис и рот раскрыл:
– А меня пошто?
– Прислал он тебя к дочке, к Олене Ивановой. А за Оленой Ивановой теперь уши[42] ходют. И кто к ей в дом зайдет, того тотчас хватают и в Разбойный приказ представляют. А оттуда в Пытошную.
Денис выпучил глаза на попа, и руки у него так задрожали, что ломоть хлеба с медом на пол упал, а он и не заметил.
– Пропала моя головушка! – охнул он, – и в Смоленск не пустят!
– Не пустят. Да и сам не поедешь, как руки-ноги выворотят. Жаль мне тебя, Денис. Человек ты, видно, с головой. Хозяину своему слуга добрый. А пропадешь ни за денежку.
Денис и говорить больше не мог. Всхлипывал и кулаком слезы утирал.
– Хочу я тебя, Денис, выручить. Хозяин твой не ведал, что за Ондрейкой государево слово сказано. Не то бы он и сам тебя сюда не прислал. К Олене Ивановой тебе итти никак не можно. Отдай ты мне тую грамотку и деньги. Я ей их таемным[43] обычаем передам, согрешу для твоего спасения. А ты, Денис, ступай отсюда тотчас. Ты где стал?
– В Земляном городе, на постоялом дворе у Никиты Пыляя, – сказал Денис.
– Ну, и подь к тому Никите и сиди у его. Никуда не ходи. Не то худо тебе будет. А как Олена Иванова грамотку родителю напишет, я сам к тебе принесу. Ты в Смоленск и поедешь. И никто про тебя ведать не будет.
Денис так и повалился в ноги попу Силантью.
– Батюшка! Отец милостивый! спас ты меня от пытки лютой. Век за тебя буду бога молить!
– Ну, ну, вставай, Денис, да иди с господом. Вот тебе два алтына. Выпей за здоровье Олены Ивановой.
Денис на радости и руку попу поцеловал. – Вот поп – золото! Схватил шапку, достал оттуда грамотку и кошель с деньгами и отдал попу.
Поп взял и сразу понес, под образа положил. Богомольный поп.
Отворил дверь и сам Дениса до ворот проводил.
– Ну, теперь иди, Денис, скорей и назад не ворочайся.
Куда там ворочаться! Денис побежал без оглядки, словно за ним волки гнались.
