В университете Кёнхи как раз в начале апреля 1975 года проводились выборы председателя общеуниверситетского студенческого совета. Впервые за долгое время выборы состоялись по системе прямого голосования. До этого выборы были непрямые и голосовали выборные делегаты. Мы взяли общеуниверситетский студенческий совет под контроль и решили провести под его руководством демонстрацию против Юсин. Мы выдвинули своих кандидатов и, мобилизовав наши организационные возможности, решили избрать председателя общеуниверситетского студенческого совета. Наш план успешно осуществился. Тогда председателем был избран Кан Сам-чжэ, который потом станет генеральным секретарем Демократической либеральной партии и партии «Новая Корея», заместителем председателя партии «Ханнара» и депутатом Национального собрания. Я стал главой отдела управления общими делами. Друзья тоже получили те или иные руководящие должности. Таким образом, как только заработал общеуниверситетский студенческий совет, первым делом он принял решение о проведении Общего чрезвычайного собрания студентов.
Нашей команде поручили подготовку демонстрации. Было решено, что в назначенный день управление демонстрацией и Общим чрезвычайным собранием возьмет на себя председатель студенческого совета. Всю ночь мы копировали листовки на ротаторе студенческого совета в университете. Мы печатали декларацию о политическом положении в стране от имени общеуниверситетского студенческого совета. На следующий день мы от имени совета вывесили на воротах университета объявление о созыве Общего чрезвычайного собрания студентов. У главных ворот при входе в университет члены руководства студенческого совета раздавали листовки всем студентам. Конечно, мы были готовы и к наказанию. Студенческий совет, который был выбран посредством прямого голосования, стоял в авангарде движения и руководил демонстрацией, студентов собралось огромное количество. Только по подсчетам Управления по делам студентов пришло более пяти тысяч человек, а всего в университете Кёнхи тогда училось семь-восемь тысяч студентов. Все студенты собрались, но председателя студенческого совета все еще не было. Как он сказал позднее, по пути в университет полицейские схватили его и заперли в камере. Я, как заместитель председателя совета, открыл Общее чрезвычайное собрание студентов от имени общеуниверситетского студенческого совета. Мы провели дебаты о политической ситуации в стране и церемонию символического сожжения режима Юсин на костре, а после этого повели стройные ряды демонстрантов в направлении главных ворот. Я шел во главе шеренги, держа развевающийся флаг Республики Корея. Полиция окружила университет. В ворота были просунуты газовые пушки полицейских фургонов Pepper-Fogger. Нас явно ждали.
Как только мы приблизились к воротам, полиция внезапно начала стрелять в нас из газовых пушек. Они произвели несколько залпов слезоточивого газа. Я шел впереди всех, поэтому из пушки фургона мне прямо на лицо попал газ, точнее, химическая жидкость, которая еще не испарилась и не превратилась в газ. Я на время потерял сознание. Товарищи стали отступать, но когда увидели, что я упал и не шевелюсь, то вернулись за мной и затащили меня на территорию университета. Они обтерли мое лицо мокрым полотенцем, и через некоторое время я смог прийти в себя. Протестные настроения разгорелись еще сильнее. Ожесточенная демонстрация продолжалась до вечера, демонстранты передвигались от главных ворот к задним.
Поздно вечером председатель совета с трудом сбежал из заточения, сумев не попасться на глаза полиции, и босиком пришел в университет. С этого момента мы могли взять небольшую передышку, поручив ему завершить демонстрацию. В те времена, если в университете возникала демонстрация, обычно из каждого университета арестовывали примерно по трое организаторов протестов. Мы определили троих человек, которые подвергнутся аресту – в их числе был и я – и договорились о том, что будем говорить на допросе. Так как в те времена полиции нельзя было проникать внутрь университета, они сторожили окрестности и готовились арестовать руководителей демонстрации. Когда демонстрация закончилась, нас арестовали, когда мы мирно шли по дороге рядом с университетом. Нас посадили в камеру в отделении Чхоннянни. Конечно, мы были готовы к этому с самого начала.
Одновременно с арестом нас отчислили из университета. Администрация отчислила сразу шестнадцать человек, включая просто задержанных студентов. Восстановиться мы смогли только в 1980 году. И хотя сейчас у всех нас все в порядке, я очень долго чувствовал вину перед товарищами.
В те времена полиция не предоставляла встречу с членами семьи до перевода в место предварительного заключения. Соответственно, со мной процедура проходила в таком же порядке. Тогда я не мог даже подумать, что это неправомерно. Но, по правде говоря, я и не хотел, чтобы дома узнали о произошедшем. Хотя я понимал, что когда-нибудь все выяснится, мне хотелось, чтобы это произошло как можно позже.
