Меня сделали главой отряда «мятежников», потому что кто-то предложил: «Эй, Мун Чжэин! Ты же в демонстрациях много участвовал, да? Давай ты будешь предводителем мятежников!» Меня бросило в дрожь от одного вида тренировки по подавлению мятежа, когда, сомкнув штыки, ровные ряды продвигались вперед и по команде все дружно выполняли движение «оружие к бою».
Однако за время моей службы я ни разу не участвовал в реальном подавлении восстания, не считая учений, конечно. После моей демобилизации, когда происходили демократические протесты в Пусане и Масане*, в Пусан был направлен именно третий батальон первой военно-десантной бригады особого назначения, в котором я раньше служил. В Пусан также прибыли младшие товарищи по армии, которые были моими помощниками. Во время же протестов в Кванчжу в качестве отряда подавления была направлена другая авиадесантная бригада. В нарушение приказа командующего Чон Пёнчжу их отправили в качестве основной ударной силы заговорщиков в ходе военного переворота 12 декабря, хотя это не было подавлением восстания. Если бы я проходил военную службу чуть позже, то, не знаю, возможно, и мне бы пришлось участвовать в военном перевороте, противясь естественному ходу истории и наставляя дуло винтовки на мирных граждан.
Как бы там ни было, я благополучно демобилизовался. Во время службы в авиадесантных войсках я иногда травмировал поясницу или ноги из-за прыжков с парашютом. Среди сослуживцев несколько человек даже перешли в пехотные войска из-за травм. Мне повезло. Все шутили, глядя на меня, что мне надо отказаться от демобилизации и остаться на службе, так как у меня конституция солдата, конституция военного ВДВ. Плюсом того, что до третьего курса университета я посещал военную кафедру, стало то, что я демобилизовался на три месяца раньше, чем мои сослуживцы. Мои подопечные даже принесли дубинки и попросили меня оставить им по одному «памятному удару», потому что я ни разу не бил их битами. Я смутно помню, то ли я на память подарил каждому из них что-то вроде памятного удара, то ли просто отшутился.
В моем военном билете теперь значилось: «Сержант сухопутных войск, сержант военно-десантных войск Мун Чжэин». Сослуживцы и подопечные солдаты провожали меня, выстроившись в очередь, после этого я покинул военную часть через главные ворота. За воротами меня ждала Чонсук. Был февраль 1978 года, с момента поступления на военную службу прошел примерно 31 месяц. Оглядываясь назад, я понимаю, что в течение всего этого долгого времени она верно ждала меня, как будто мы вместе начали служить и также вместе завершили службу.
Недавно в интернете я увидел свои фотографии времен армии. Кажется, их загрузил один мой сослуживец, который хотел показать их дочке через интернет. Чтобы узнать, я позвонил ему впервые за очень долгое время. И сейчас мы тоже иногда встречаемся с сослуживцами и разговариваем о тех временах. В основном мы говорим об армии и об армейском футболе – разговоры, которые особенно не нравятся женщинам. В действительности, если бы мы решили записать все наши армейские истории, то можно было бы написать целую книгу.
После демобилизации в течение какого-то времени мне снился сон, что меня снова призывают в армию. Это был не просто сон об армейской жизни. В этом сне я также демобилизовался, но то ли потому, что приказ о демобилизации отменили, то ли по какой-то другой причине мне снова приходилось возвращаться в армию. Как я потом выяснил, не только у меня так было. Это сон, который снится большинству тех, кто служил в армии. Поскольку в Республике Корея обязательная воинская повинность, то, наверное, этот кошмар снится всем отслужившим. Как бы удачно или интересно ни проходила служба, никто, наверное, не хотел бы пройти через это еще раз.
