Во второй день было плавание на длинную дистанцию в две мили, или 3,2 км, которую мы должны были преодолеть. Можно было плыть любым стилем. На гражданке я бы даже и думать об этом не посмел. Но это мы тоже делали потому, что были в армии. Успешно завершив испытание, я посмотрел назад на дистанцию, которую преодолел вплавь, и она показалась мне слишком большой, и я не верил, что сам это сделал.
На следующий год я проходил обучение по подводному плаванию начального уровня. До того, как надеть акваланг, мы проходили тренировки по плаванию с двадцатикилограммовым мешком, набитым песком, и плаванию с прикрепленным на пояснице двенадцатикилограммовым свинцовым ремнем. Мне было страшно, потому что я впервые пробовал сделать так, но, когда действительно попробовал, удивился, что смог справиться каким-то образом, даже немного наглотавшись воды.
У нас также было и так называемое боевое плавание. Это плавание в полном снаряжении, в сапогах, с подсумками и с оружием на плече. Это тренировка, во время которой солдаты в таком виде садились на резиновую лодку для проникновения в тыл врага, и как только загорался головной фонарик, надо было спиной нырнуть в воду и остаться незамеченным, а когда фонарик переставал гореть, нужно было снова вернуться к лодке и подняться на борт.
Несколько раз ко мне на свидание приезжала Чонсук. Первое свидание, на которое она приехала после моего прикрепления к первой авиадесантной бригаде, я, наверное, никогда не смогу забыть. В то время свидания в армии, безусловно, были передачей большого количества еды. Какой бы бедной ни была моя мама, она всегда приносила с собой на свидание целую курицу – и это было нормой. Но Чонсук приехала, не привезя с собой никакой еды, а только охапку цветов гипсофилы. Наверное, потому, что у нее не было старших братьев. Она была еще совсем юной, неопытной девушкой. Тогда в комнате свиданий еще ничего не продавали, поэтому мы просто разговаривали, а между нами лежал букет цветов. Потом я вернулся в часть. Хотя меня тоже это забавляло, но мои сослуживцы, которые видели, как я входил в казарму с цветами вместо еды, просто покатились со смеху. Наверное, во всей корейской армии никто, кроме моей будущей супруги, не приходил на свидание с цветами вместо еды. Но мы разделили цветы на несколько букетов и поставили в разные комнаты, и всем они пришлись по душе. Так как это была гипсофила, то стояли цветы очень долго. Цветы в казарме ВДВ – это было беспрецедентное событие.
Через много лет, когда мой сын проходил военную службу, мы вместе с супругой приходили к нему на свидание. В то время я работал руководителем департамента по гражданским делам в администрации президента в Голубом доме, и каждый раз, приходя на свидание, я особенно переживал, как бы высокие чины в военной части не узнали меня. Были некоторые, кто, как раньше, приносил на свидание еду, но теперь в комнату свиданий можно было заказать пиццу или блюдо тхансуюк. И по этой причине многие приходили на свидание с пустыми руками. На стенах комнаты свиданий было приклеено множество листовок с телефонами сервисов доставки еды. Мы тоже взяли с собой только фрукты и заказали пиццу, как этого пожелал сын. Я остро почувствовал, как изменился мир.
Во время моей службы капралом произошел инцидент 18 августа 1976 года* в Пханмунчжоме. Военная операция по вырубке тополя, которая была предпринята в качестве реакции на этот инцидент, была поручена нашей воинской части. Впервые после Корейской войны была объявлена полная готовность к обороне. Полная готовность к введению положения военного времени. Положения, при котором, если бы Северная Корея оказывала сопротивление или возникло бы столкновение во время вырубки деревьев, разразилась бы война. В качестве меры подготовки и к такому исходу в том числе вырубку деревьев осуществлял только личный состав элитных частей, а остальные солдаты находились за периметром операции. Части передового базирования тоже находились за периметром. К счастью, Северная Корея никак не отреагировала на вырубку деревьев, как будто вообще не заметила этого. Операция была завершена успешно. Тогда нам всем раздали по куску срубленного ствола дерева со словами: «На память о преодолении национального кризиса».
Когда мы не ездили на полевые учения, а находились на территории военной части, у нас проходили тренировки по подавлению беспорядков. Первая авиадесантная бригада находилась в прямом подчинении Главному управлению сухопутных войск и входила в состав Сеульского гарнизона. Всем солдатам выдали дубинки в качестве основной амуниции. В процессе учений по подавлению мятежей мы по очереди тренировались, оттачивая навыки. Это был сценарий, по которому мы делились на воображаемые отряды, и «мятежники» должны были имитировать что-то типа демонстрации, которая уничтожалась через подавление силами ВДВ.
Для того чтобы отличить воображаемые отряды «мятежников» от «карателей», первых заставляли надевать спортивную форму.
