— Как это понимать — «автономию»? — громко спросил Шарапов. — Мы впервые слышим такое мудреное слово.
По толпе прошло оживление. Действительно, никто из сельчан не знал, что такое автономия.
— Автономия — это самоуправление. Мы, якутские большевики, хотим, чтобы бывшая Якутская область самоопределилась, стала автономней. — Семенчик говорил громко, так, что все слышали. — Вы поняли?
— Нет, не поняли! — крикнул в ответ Шарапов.
— Что же вам непонятно?
— А вот что. Раньше наша волость входила в Олекминский округ. Тогда мы не были разделены ни на якутскую, ни на русскую автономию. А если мы теперь не пожелаем войти в автономию, о которой вы сейчас тут говорили? Мача — русская деревня. Здесь якутов — один-два — и обчелся.
В толпе зашумели:
— Верно говорит!.. Мы не якуты!..
Но как только Семенчик начал отвечать, все умолкли:
— Если нам разрешат самоопределиться, верховный орган Советской власти определит границы Якутской автономной советской республики. Войдем ли мы в эту автономию, сейчас сказать трудно.
— Пусть делают границу по реке. Все якуты живут на той стороне!
— С какой стати? — крикнул в толпу Усов. — Мача испокон веков находилась в Якутской области!
— Можно еще спросить? — не унимался Шарапов.
— Довольно вопросов! — махнув рукой в сторону распалившегося купца, громко сказал Усов.
Майя бросила на Усова благодарный взгляд. Она боялась, что Семенчик не сможет ответить Шарапову и ее сына засмеют.
— Пусть спрашивает, — нагнувшись к Усову, сказал Семенчик.
— В Якутске, насколько мне известно, тоже большинство русских живет, — зазвучал в тишине голос Шарапова. — Вдруг они скажут: «Не желаем жить в якутской автономии, хотим уехать на родину». Как на это большевики посмотрят?
Вопрос был каверзный. Это чувствовали все и особенно Майя. Даже Настя бросила на отца сердитый взгляд и уставилась на комиссара, явно сочувствуя ему. Семенчик на мгновение растерялся, не зная, что ответить.
— А большевики и не собираются отделять русских от якутов. — Глаза комиссара и Насти на мгновенье встретились. — Якутская автономная советская республика войдет в состав Российской федеративной советской республики, и для граждан любой национальности границы ее будут открыты. Куда хочешь, туда и езжай, где хочешь, там и живи. Еще есть вопросы?
— Есть! — протискиваясь поближе к столу, сказал Шарапов. — Такой вопрос: автономия, как я вас понял, это — отдельное государство. Сохранится ли в этом государстве Советская власть?..
— Да, сохранится, — перебил его Семенчик.
— И на каком языке будет вестись делопроизводство?
— На якутском и русском.
— А если народ проголосует против Советской власти? — крикнул Юшмин, встав на цыпочки.
— Народ уже проголосовал оружием, гражданин Юшмин! — громко ответил Семенчик. — Поздно переголосовывать. И все равно вы останетесь в меньшинстве. Еще есть вопросы?
Вопросов больше не было. Семенчик, о чем-то пошептавшись с Усовым, обратился к односельчанам:
— Здесь гражданин Юшмин и ему подобные интересовались, нельзя ли отменить Советскую власть путем голосования? Вот для чего они хотели бы использовать свои голоса. А поэтому нам надо подумать, следует ли допускать к голосованию купца Шарапова, бывшего урядника Петухова и бывшего волостного старшину Юшмина? Не лучше ли здесь же, на этом собрании, лишить их избирательных прав?
Стало так тихо, что слышен был всплеск воды на реке.
Самодовольная улыбка мгновенно сошла с лица Шарапова. Он порывался что-то сказать, но его опередил Усов:
— Давайте проголосуем!
Шарапов окинул взглядом толпу. Большинство присутствующих здесь служили у него, или у Юшмнна, или у Петухова, Неужели они пойдут в открытую против своих хозяев?
— Голосовать будем в их отсутствие, — как будто отгадав мысли купца, сказал Семенчик. — Шарапов, Петухов, Юшмин, именем Советской власти приказываю вам покинуть собрание.
— Не имеете права! — сорвавшимся голосом крикнул Петухов. — Мы будем жаловаться!
— Пойдемте, раз комиссар приказывает, — небрежно бросил Шарапов. Он заложил руки за спину и первым демонстративно зашагал прочь. За ним поплелись Петухов и Юшмин.
Семенчик перекинулся словечком с Усовым и, когда все притихли, сказал:
— Может, кто-нибудь желает выступить? Будем лишать богачей избирательных прав или пусть вместе с нами голосуют?
Все молчали.
— Или, может, всех троих изберем в ревком? Юшмина сделаем председателем, — пошутил Семенчик.
В толпе засмеялись.
Вперед протиснулся белый как лунь беззубый старик.
— Говори, Юхим, — подбодрил старика Усов. — Мы тебя слушаем. Тише!
— Давеча мы выдворили отсюда тойонов, — дребезжащим голосом начал Юхим. — А ведь они-то кормят нас и одевают. Что будет, если Шарапов не откроет завтра лавку, Юшмин откажет в семенах? Что тогда? Зубы на полку?
— У тебя, дед, нету зубов! — выкрикнул молодой, задорный голос. — Обойдешься.
— А вот как ты обойдешься без штанов с голой задницей? — отвечал дед под общий хохот.
