— Ты чего улыбаешься, будто к теще на блины попал?
— Улыбаюсь, потому что рад.
— Чему же ты, старина, обрадовался?
— На моем месте ты бы тоже обрадовался, придя к своим.
— Откуда ты?
— Из Якутска.
— Из города?! — удивился начальник караула. — Трофимов!
Один из бойцов вскочил с нар.
— Я!
Отправляйтесь бегом к командиру и доложите: из Якутска к нам прибыл человек.
«Все спокойные, даже не похоже, что похоронили Алмазова-Гудзинского, — подумал Федор. — Интересно, кто принял отряд?»
Красноармейцы, находившиеся в караульном помещении, проснулись, как по команде, удивленно уставились на Федора. И было чему удивляться: все, кого посылали в Якутск, по дороге перехватывались бандитами и гибли, а этот, гляди, прорвался.
— Садись пить чай, — пригласил начальник караула, — Небось проголодался в дороге, замерз?
Федор не отказался.
— Как обстановка в городе?
— Ничего, живем… Как фамилия командира? — не утерпел Федор.
— А ты что, не знаешь фамилии нашего командира? — насторожился начальник караула.
В караульное помещение торопливо вошел высокий сухощавый человек в бараньей шубе. Потопал валенками, стряхивая снег, и бросился к Федору.
В горле Федора застрял крик удивления, нежданной радости. Алмазов-Гудзинский стоял перед ним, показывая в улыбке жемчужно-белые зубы.
— Трошка!..
— Федя!..
Когда поток восклицаний и междометий прекратился, Трошка жадно стал расспрашивать о новостях. А когда узнал, зачем Федора послали в Амгу, нахмурился:
— Значит, меня уже похоронили.
— Долго жить будешь! — радовался Федор.
Трошка повел Федора к себе. Жил командир отряда у председателя ревкома.
— Будешь пробираться в Якутск или в отряде останешься? — спросил Алмазов-Гудзинский, когда обо всем было переговорено.
— Пойду обратно, — ответил Федор. — В губревкоме должны знать, что с твоим отрядом. А почему бы и тебе с бойцами не попробовать пробиться в Якутск? Какой резон сидеть в слободе? А там вы вот как нужны!..
Алмазов-Гудзинский отрицательно покачал головой:
— Я привык действовать наверняка, а не пробовать. Белые — некудышные вояки, но засады они устраивать мастера. Перебьют по дороге весь отряд. А здесь пусть попробуют! Кроме того, мы связали банду по рукам и ногам. Топчутся вокруг слободы, а дальше ни-ни. А если мы уйдем, они двинутся к Якутску, захватят другие улусы. Нет, нам нельзя отсюда уходить.
…Весь день Федор отдыхал, а ночью той же тропинкой Вернулся в Усть-Эбэ. Подойдя к юрте, из которой он вчера уходил в слободу, прислушался. В юрте как будто тихо. Федор тихонько открыл незапертую дверь. Хозяева крепко спали. Федор ощупью нашел свободное место на ороне, постелил полушубок и лег.
Утром первой поднялась старуха, затопила камелек. Обернувшись, она увидала, что на ороне, возле двери, спит какой-то человек.
Перепуганная старуха растолкала старика:
— Вставай… К нам кто-то ночью забрался, вон лежит, смотри!
Хозяин тихонько подошел к спящему мужчине, пригляделся.
— Да это же нищий, что ушел от нас ночью.
— Где же его, лешего, носило?
Старик предостерегающе поднял руку, зашептал:
— Э-э-э, не шуми. По всему видно, знает он, по каким дорогам надо ходить. Пусть поспит.
Когда вскипел самовар, странника разбудили.
— Пора вставать, мил человек. — Старик прикоснулся к гостю.
Федор испуганно вскочил. Но тут же вспомнил, где находится, и успокоился. Умылся, сел за стол.
«Сейчас спросят, куда я ходил ночью», — подумал Федор, сочиняя подходящий ответ.
Но хозяева ни о чем не спрашивали.
Только когда позавтракали, старик поинтересовался:
— Ты чего же не разбудил нас, когда пришел? Мы бы тебя чаем напоили, на ороне бы постелили. А то лег, как попало.
— Не хотел тревожить вас.
— Еще переночуешь или пойдешь?
— Пойду. Хорошо бы сегодня до Урасалаха добраться.
— Путь неблизкий, — сказал хозяин, покачав головой. — Старуха, принеси суорат[27], пусть выпьет на дорожку, подкрепится.
Провожая гостя, старик спросил:
— Как там живут слободские?
— Живут, как все. Думал вот разжиться мукой.
Старик понимающе улыбнулся:
— Не за мукой ты туда ходил. Ладно, ладно, не волнуйся… Приедешь в город, скажи красным, пусть побыстрее разделаются с этими грабителями. Житья от них не стало! Передай, здесь красных ждут.
— Ладно, передам. Мы скоро придем! До свидания!
До Урасалаха Федор добрался поздним вечером. Замерз, проголодался. Подошел к первой юрте и ступил было во двор. Из юрты, громко разговаривая, вышло несколько мужчин. Только теперь Федор увидел лошадей, привязанных к изгороди. Мимо Федора, прижавшегося к дереву, прошли четверо бандитов с ружьями. Притаившись, он ждал, пока те сели на лошадей и ускакали.
Узкая, плохо утоптанная тропинка привела Федора к мерцающему невдалеке оконцу маленькой юрты. Не обнаружив ничего подозрительного, Федор распахнул дверь. В камельке трещали сухие дрова, в большом медном котле варилась зайчатина. Возле очага лежала серая собака.
Первым обернулся старик, сидящий на ороне, у самого входа.
— Здравствуйте, — негромко сказал гость.
Теперь обернулся и молодой человек — он возле камелька строгал топорище.
— Здравствуй, — ответил старик.
