— Ну-ну, поручик! У тебя что на плечах, голова или… Как только подойдут к Техтюру, садись на коня и галопом к нам, в Хаптагай.
Ночью Коробейников пригнал к устью Кыллатара сорок человек. Подводы оставили на острове. К намеченному месту подошли пешком со стороны реки. В кустах над берегом всю ночь рыли в снегу окопы. Только к утру измученная команда вернулась в Хаптагай.
Коробейников строго-настрого приказал всем, кто работал на окопах, держать язык за зубами. Ни слова об устье Кыллатара!
5 марта вечером в Техтюр прибыла большая часть Второго северного отряда и штаб Каландарашвили. Поход близился к завершению. Командующий приказал располагаться на ночлег и возобновить марш ранним утром.
Асатиани вместе со своим ординарцем утроился в ямской избе. Сюда и привели патрули задержанного на тракте человека. Это был молодой якут в новой лисьей шапке и дорогой шубе. Никаких документов при нем не оказалось.
— Фамилия? — спросил Асатиани у задержанного.
— Барсуков Василий.
— Местный?
— Нет. Я из Нохтуйска.
— Куда едете?
— В город. Хотел здесь остановиться на ночлег, но пришли ваши люди. Поэтому я решил в соседнюю деревню… Там переночевать думал.
Асатиани позвал хозяина:
— Вы знаете этого человека?
— Нет, — мотнул головой почтарь. — Он нездешний.
— А зачем вы едете в город? — пристально глядя на парня, спросил Асатиани.
Барсуков замялся.
— У меня родной брат там в больнице умирает, — нашелся он. — Батя велел привезти домой, чтобы не чужие хоронили.
— А не врешь? Гляди у меня.
В глазах Васьки блеснули слезы — от испуга.
Асатиани отвернулся, поморщился.
— Отпустите его. Пусть едет своей дорогой.
У Васьки чуть не вырвался вздох облегчения. На одеревеневших ногах он вышел из ямской избы и медленно побрел к своим саням, боясь оглянуться.
В Хахсыте Ваську поджидал вислогубый. Узнав от Васьки, что красные заночевали в Техтюре, Федорка поскакал в Хаптагай.
Коробейникова растолкали следи ночи.
Из путаного доклада вислогубого командующий никак не мог понять спросонку, остановились красные или двигаются дальше.
— Остановились?.. Ну, слава богу! Пусть отдохнут перед вратами ада. Будите армию!
— Всех? — осведомился Федорка.
— Нет! Трусов, которые при одном упоминании о красных валят в штаны, оставить. Они нам всю обедню испортят…
В час ночи банду подняли по тревоге. Ночь выдалась морозной. В небе мерцали звезды, маленький серп луны затерялся среди них.
Впереди скрипели полозьями сани, за ними, растянувшись, шли «братья». Когда спускались к реке, воинство это напоминало стадо коров, бредущих к водопою.
На острове, под стогом, оставили подводы. Коробейников приказал взять с возов по охапке сена и следовать за ним.
Перед окопами он собрал всю банду в кучу и объявил:
— Братья мои, сейчас мы расположимся здесь в засаде. Запрещаю курить и разговаривать! Гробовая тишина! Стрелять только по моей команде и по команде господина Филиппова.
Подстелив в окопы сена, бандиты залегли, притаились.
Коробейников посмотрели на часы: три…
— Вы останетесь здесь, господин Филиппов. А я буду в южной группе. В голове, конечно, пойдут верховые. Пропустите их. А когда покажутся подводы — бейте! Моментально начнется толкучка, неразбериха — и ни один красный не уйдет! Первый выстрел за вами — это будет сигналом.
— Слушаюсь, — ответил Филиппов, не отрывая взгляда от дороги. Вот она, шагах в двадцати внизу. На таком расстоянии будет нетрудно поразить цель даже самому неопытному стрелку.
Напряженная стылая тишина. Начало рассветать. На фоне посветлевшего неба темнела вершина Ытык-Хая. С Техтюра доносился собачий лай. Над головой бандитов в морозном воздухе закаркал ворон — летел в сторону Лены и увидел притаившихся в засаде людей.
Техтюрский старожил, бывший государев ямщик, у которого Каландарашвили остановился на ночлег, оказался интересным собеседником. Разговор зашел о ямских станках. Все они расположены в двадцати пяти — тридцати вестах друг от друга. Командующий поинтересовался, кем и когда они были основаны.
Оказывается, императрицей Екатериной Второй.
Но, удивительное дело, одни станки стоят на широких травянистых пойменных лугах, другие приютились у голых скал и ущелий. Зачем императрице понадобилось строить станки в этих гиблых местах? Как и почему мужики согласились там жить?
— Катька-то хитра была, как всякая баба, — начал рассказывать старожил. — Посылает она в Якутию чиновника, такого же пройдоху, как и сама. Прибывает, он, значит, в Иркутск, оттуда с отрядом казаков — к верховьям Лены. На паруснике вниз спускается и через каждые два-три кёс[30] столбики с номерами ставит — тут, дескать, и будут станки ямские.
Возвращается, значит, чиновник в Петербург и говорит Катьке: «Все сделал, как вы повелели, ваше величество: осмотрел всю местность и столбики поставил с номерами. Надобно построить столько-то ямских станков».
