Майя впала в раздумье. Неловко просить корову сейчас, еще не заработав ее. Да и чем кормить скотину зимой? Но надо хотя бы увидеть, что дадут им будущей весной. Чтобы не получилось вроде кота в мешке.
— Не худо бы посмотреть на корову сейчас, — наконец ответила Майя, — а возьмем мы ее у вас весной, кода кончится срок. Хорошо бы молодую корову и стельную. Если нам повезет и она отелится рано, у нас уже весной будет свое молоко и масло.
Хозяйка стояла у крыльца и слушала разговор.
— Как думаешь, Харитина, не дорого ли? — спросил у жены Иннокентий, а сам подумал о Майе: «Хоть ты и бойка, а продешевила»…
Харитина пожала плечами:
— Кто его знает? Тебе виднее. — Она никогда не вмешивалась в дела мужа и знала, что он спросил у нее для порядка.
Купец подумал, повздыхал и наконец ответил:
— Немного дороговато, но не стану с вами торговаться. И корову вашу всю зиму кормить буду. А там дальше видно будет. Может быть, придется нам немного уступить. Пока договариваемся на год.
— Ты, Федор, согласен? — спросила Майя у мужа.
— Конечно, согласен.
Иннокентий откровенно разглядывал Майю, словно видя ее впервые. «Или долго жила у людей батрачкой, или шарлатанка, прошедшая огни и воды», — подумал о жене Федора купец.
На горе, в зарослях, звонко куковала кукушка. В загородке за домом тихо мычала корова, подзывая теленка.
Мимо прошла девушка с двумя берестяными подойниками.
— Варвара, — окликнул девушку купец, — покажи-ка этим людям молодых коровенок.
Майя молча пошла за Варварой. В загородке лежало десять молодых коров, жуя жвачку.
Больше всех Майе понравилась небольшая, черненькая, с белой отметиной на лбу.
— Как ее кличут?
— Туосахта.
Майя зашевелила пальцами.
— Туосахта, Туосахта. — Майя подошла к корове. Животное, перестав жевать, приподняло уши и с шумом втянуло в себя воздух. Майя погладила корову по лбу.
Варвара все время молчала, наконец спросила:
— Вы нанялись к ним работать?
— Нанялись.
Из груди ее вырвался не то крик, не то стон. Девушка хотела что-то сказать и даже рот открыла, но, увидев приближающихся Иннокентия и Федора, осеклась.
Майя в продолжение долгой зимы возилась у Яковлева в хотоне с коровами и кое-чему научилась. По глазам и даже по рогам она угадывала нрав коровы, по крестцу и по вымени — молочная или немолочная. Эта молодая коровенка по всем признакам должна быть смирной и молочной.
— Ну что, выбрала себе корову? — спросил купец у Майи.
— Вот эта, Туосахта.
«Ну и выбрала, — подумал Иннокентий. — Самую маленькую из всех коров. Сразу видно, что ты, молодка, ничего не смыслишь в скотине».
Вскоре они вернулись в дом. Хозяин показал Федору и Майе маленькую комнатушку с одним окном:
— Вот тут вы будете жить.
Как ни устали Федор с Майей за день, они долго не могли уснуть. Слышно было, как в дом вошла Варвара — принесла вечерний надой молока, как купец о чем-то с ней тихо разговаривал. Варвара громко заплакала и убежала. Потом еще долго в доме хлопали дверью, топали. Майя поняла, что из-за нее и Федора увольняют Варвару, и ей стало не по себе. Она сказала об этом мужу и пожалела, что пришла сюда.
Федор промолчал, хотя ему было неприятно, что из-за них отказали ни в чем не повинной батрачке.
— Вот так и нас возьмут и прогонят, — прошептала Майя.
— Не думаю… Я хозяина давно знаю.
— А что за люди наши хозяева? — спросила Майя. — Не очень злые?
— Хозяйка — женщина хорошая, совсем не сварливая, простая, а хозяин — человек с норовом. Он может и обмануть незаметно и обидеть, хотя, конечно, его не сравнить с Яковлевым. Яковлев — зверь…
— Дай бог, чтобы все было хорошо. — Майя прижалась к Федору.
Вскоре Федор захрапел, а к Майе сон все не приходил. Она долго лежала с открытыми глазами, пытаясь представить, как сложится у них жизнь на новом месте. Во сне она увидела родную Круглую елань. Ходила по лугу и собирала цветы. День был солнечный, яркий. Вдруг с запада стала надвигаться черная туча, заслонила солнце. Потемнело. Сверкнула молния, загремел гром. Майя хотела бежать домой, но вдруг страшный вихрь закружил ее и, словно щепку, поднял выше деревьев и понес над лесом. Внизу мелькнули родительский дом и мать, стоящая во дворе с протянутыми руками. Она увидела дочь и побежала, глядя вверх… Майя с криком проснулась.
И опять сон ушел куда-то далеко. Мысли об отце с матерью, о родительском доме роем нахлынули, взбудоражили…
Майя встала, открыла окно. В комнату подуло приятной прохладой.
А в лесу, за горой, надрываясь, куковали кукушки…
Иннокентию — тоже не спалось в эту ночь. Приход Федора и Майи его обрадовал. Такого работника, как Федор, поискать надо. И расторопный, и честный, и исполнительный. На него во всем можно положиться. Вот только жена у него какая то не такая… Слишком бойкая, везде сует свой нос. Все равно он надул ее. Запроси она у него деньги вместо коровы, это было бы чувствительно, а корова — пустяки. А вот в следующей год они будут работать у него за корм для коровы. Сено в цене.
«Что ни говори, а сделку я совершил выгодную», — торжествовал купец, лежа на мягкой перине.
