— Какие ещё деньги? Пёс этот наш, потерялся он. Зовут Фёдор, между прочим, а никакой не Шарик. Мы его у тебя и так забрать можем, у нас и документы на него есть, — пояснила я, предполагая, что родословная где-то должна быть, по-другому бы Димка со своими нынешними замашками покупать собаку не стал. Ещё, небось, от каких-нибудь элитных производителей! — Но поскольку ты его честно отловил и, к тому же, не съел, а постарался пристроить, мы тебе благодарны. Забирай пойло и беги к своей супруге, если она, конечно, имеется.
В подтверждение моих слов Валентин подошёл поближе и показал поводок, который всё это время держал в руках. Мужик смекнул, что ввиду численного преимущества рискует вообще остаться ни с чем, быстро выхватил у меня бутылку и провиант, кинул верёвку и рванул к ближайшему проулку.
Тут только я заметила, что дядя босой и, глядя на грязные голые пятки, вдруг испытала острый приступ жалости к горемыке. Человек всё-таки, хоть и никчёмный…
— Стой! — гаркнула я, сунула Азарову пакет и бросилась вдогонку, на ходу расстёгивая сумку.
Бомж остановился, как вкопанный, судорожно прижимая к груди по случаю добытые дары. Испугался, что отниму, что ли?
— Вот, возьмите, — сказала я, протягивая стодолларовую купюру и неожиданно для себя переходя на «вы». — Купите себе обувь.
Дядя воззрился на банкноту, как архар на новую пещеру.
— Да берите же! Денег, что ли, не видели? — поторопила я нетерпеливо.
— Мне бы лучше нашенскими… — смущённо кашлянул он. — Я про баксы так, для форсу сказал…
Я пошарила в кошельке, выдала ему эквивалент в национальной валюте, резко развернулась и зашагала прочь, спиной ощущая недоумевающий взгляд.
«Пропьёт, как пить дать пропьёт!» — бормотала в сердцах, злясь и на себя, и на опустившегося человека.
— А вы, Рита, без благотворительности никак не можете? — с усмешкой спросил Виктор, когда я вернулась и присела, поглаживая собаку.
Пёс сидел смирно и тяжеловато дышал.
— Не ваше дело, — сухо ответила я.
— Пропьёт ведь, — заметил Азаров, в точности подтверждая мой вывод.
— Знаю, — буркнула я.
— Тогда зачем? — пожал он плечами.
— Долго объяснять. Как-нибудь в другой раз поделюсь. Ехать надо — пёс голодный и пить хочет. Мотался неизвестно сколько по улицам, бедненький. Поможете мне его до дома довезти?
— А вы думали, я оставлю вас наедине с этим монстром? — улыбнулся Виктор.
— Он не монстр, — вступилась я за собаку. — Наоборот, очень даже симпатичный, смирный пёсик.
— Это он сейчас смирный, потому что в наморднике. Или устал. А как дальше себя поведёт, неизвестно. Крупная особь, боюсь, не справитесь вы с ним. Вас же предупредили, что пёс агрессивный, — напомнил Виктор.
— Предупредили, — согласилась я. — Хотя, по виду и не скажешь.
Мы вернулись обратно к дому Софьи, Валентин вынес нам ветпаспорт Фёдора, посетовав, что Валёк не может отыскать родословную. Ждать у нас времени не было, мы простились с Карецким и попытались утрамбовать Федю в машину.
Идея эта собаке не понравилась. Он упёрся в асфальт всеми четырьмя лапами и грозно зарычал.
— Ну вот, пожалуйста, ваш смирный пёсик, — прокомментировал Виктор, критически меня оглядывая. — Одна вы с ним точно не справитесь. Он с вами приблизительно в одном весе — массой задавит.
— Справлюсь, — упрямо сказала я. — Только не надо его насильно тащить, а то он будет воспринимать нас как врагов.
Я разорвала пакет с кормом, поднесла горсть к носу Фёдора, затем забралась на заднее сиденье и позвала:
— Феденька, иди сюда, смотри, какая вкусняшечка.
Пёс послушно заполз в машину, перепачкав обивку. Я дала ему несколько кусочков через намордник и скомандовала Виктору закрыть дверь и сесть за руль.
— Находчиво, — признал Азаров. — Однако ещё ничего не значит.
— Да ну вас, — отмахнулась я, обнимая собаку. — Он ещё маленький. Поладим.
До моего дома мы доехали без происшествий, не считая того, что дважды Федя норовил подняться во весь рост, и я с трудом уговаривала его вернуться в горизонтальное положение.
В квартире Виктор предложил:
— Давайте так: вы уходите в комнату, а я снимаю с него намордник.
— Ага, сейчас! У меня, конечно, опыт общения с собаками небольшой, но у вас, по-моему, ещё меньше. Так что давайте в комнате вы спрячетесь, — ответила я ехидно.
Азаров бросил в мою сторону убийственный взгляд и освободил собаку от железной маски.
Ничего особенного не произошло. Федька покрутил медвежьей башкой, ткнулся лбом в мои колени и резво потрусил на кухню, где стал громко лаять, глядя на кран.
— Смотрите, какой умный! — пришла я в восторг, быстро наливая в миску воды. — Чудо, а не пёс! А вы говорите, не справлюсь! Слушайте, Виктор, — спохватилась я, — уже поздно, а вам добираться далеко. Может, мою машину возьмёте?
Вместо ответа Виктор присел к столу, помаялся немного, глядя, как собака жадно пьёт воду, и сказал:
