— Полаять я, конечно, могу, для разнообразия, — с вызовом сказала я. — Но в основном предпочитаю изъясняться на языке, доступном пониманию окружающих. С вами, к примеру, буду говорить по-русски, хотя и не уверена, что он вам достаточно понятен! Вы ещё и меня переживёте! А отдыхать можете в любое, свободное от лая, время! Вы же ничем не заняты, кроме еды, сна и просмотра телесериалов! Не удивлюсь, если вам даже неизвестно, что есть пенсионеры, вынужденные трудиться, чтобы заработать свою горбушку хлеба, потому что мизерной пенсии ни на что не хватает! У вашей же семьи есть всё для счастья! А вы всё равно постоянно чем-то недовольны! Я не знаю, с чего вы решили, что мир принадлежит только вам, но вы сильно заблуждаетесь! Знаете, сегодня я встретила бомжа. Так вот, представьте, и ему тоже принадлежит кусочек мира!
— Ах вот как вы заговорили?.. — протянул сосед. — А прикидывались такой воспитанной, интеллигентной девушкой!
— А мне надоело прикидываться! — заорала я, тщетно пытаясь обуздать вырывающуюся наружу пламенную речь. — И я сомневаюсь, что лай моей собаки вам слышен лучше, чем мне — звук вашего идиотского телевизора! Такое впечатление, что у вас вся семья глухая! А если действительно тугоухая, непонятно, как вам может помешать лай в соседней квартире?! По всем прикидкам, вы его вообще слышать не должны! Или это у вас прикол такой — людей доста…
— Всё ясно! — перебил Бронштейн. — Завтра же я буду жаловаться!
— Да хоть в ООН!
— И уж поверьте, — закивал сосед, — я найду на вас управу!
— Бог в помощь! — рявкнула я и уже собралась захлопнуть дверь, но тут Азаров как раз закончил разговор и появился в прихожей.
Он деликатно отодвинул меня в сторону и строго спросил:
— В чём дело, товарищ?
Бронштейн, не ожидавший увидеть в моих апартаментах незнакомого крепкого парня, опешил.
— А вы… кто?.. — растерялся он, машинально поправляя очки указательным пальцем.
Следует заметить, что соседи мои были людьми боязливыми. Это сейчас я одна, и они осмелели. А когда, например, у меня жил Димка, очень даже опасались идти на открытый конфликт.
— Служба госбезопасности, — во второй раз за сегодняшний вечер сурово произнёс Виктор, привычным движением открывая свой «волшебный» документ. — Так я спрашиваю, в чём дело?!
Магическое словосочетание отразилось на лице соседа священным ужасом. Бедняга Бронштейн, наверное, в секунду вспомнил все жуткие истории про НКВД, и угроза, некогда исходившая от Димки, показалась ему невинной забавой.
— Эээ… — проблеял он, отступая, — собачка у вас громко лает… а у меня родители… пожилые…
— Собака служебная, — грозно двинулся на него Азаров. — Здесь на задании. Имеете что-то против?
— Я… то есть, мы… нет. Раз так… конечно… мы только за, — закивал сосед. — А почему на задании? — набравшись храбрости, с дрожью в голосе спросил он. — Что-то случилось?..
— Сведения секретные. Мы не вправе разглашать, — ответил Виктор, затем смерил Бронштейна непроницаемым взглядом и добавил: — Хорошо, вам скажу. Готовится теракт. Будет лучше, если вы на время покинете этот дом. Месяца на два. А лучше до весны.
Виктор говорил очень серьёзно, а я еле сдерживалась, чтобы не захохотать, настолько смешно было наблюдать, как сосед таращит глаза, прижимая к груди холёные ручки. Представляю, как загудит сейчас это осиное гнездо!
— А теперь — свободны, — резко сказал Виктор. — И не вздумайте болтать! Спецслужбам лишняя огласка не нужна. Сами понимаете, паника начнётся, а нашему ведомству это ни к чему. Вся операция может сорваться. Вы, я вижу, человек положительный, надёжный, вам можно доверить государственную тайну.
— Служу Отечеству! — выкрикнул Бронштейн, вытягиваясь и беря под козырёк.
— Но-но, — грозно осадил его Виктор, — к пустой голове руку-то не прикладывают!
— Виноват… — побледнел сосед, а я чуть не подавилась хохотом.
— Всё, товарищ, идите, спасайте семью, — Виктор снисходительно похлопал его по плечу, подталкивая к лестничному пролёту. — И помните: никому ни слова.
Бронштейн торопливо развернулся и неумело замаршировал по коридору, а на меня от долго сдерживаемого смеха напала икота.
— Ладно, оставайтесь, заслужили, — между спазмами диафрагмы, выдавила я. — Интересно, дорогие соседи прямо сейчас съедут или до утра подождут?
Ответ на этот животрепещущий вопрос мы получили примерно часа через полтора.
Федька был накормлен, сами мы тоже поужинали. Я убрала со стола, выглянула в окно и жестом пригласила Виктора подойти. Бронштейны споро загружали в микроавтобус чемоданы.
— Пара месяцев форы не так уж и мало, — с улыбкой заметил Азаров. — За это время многое может измениться. А вы меня ещё на постой брать не хотели.
— А я смотрю, вы шутник похлеще Димки, — тоже улыбнулась я и вздохнула. — Где теперь бедные Бронштейны скитаться будут?..
— А вам их уже жалко? — поразился Виктор.
— Ну не то чтобы жалко, а как-то неприятно, что люди из-за меня крова лишились.
