Вот чёрт! И о какой сумме идёт речь, хотелось бы знать? Неужели об этих несчастных трёх тысячах, которые Софья Аришке отдала? Ну наверняка же нет! Из-за такой мелочёвки они бы даже не дёрнулись. Что-то тут другое. Только вот что? Подсказывать он мне, похоже, не собирается, а убитая… хоть бы одну ниточку оставила!
О! Вовремя мне пришло в голову, что она померла.
К тому же, у меня давно зародились подозрения, которые тоже требовали проверки.
Я откинулась на спинку дивана, достала из намеренно прихваченного сегодня раритетного портсигара тонкую сигарету, дождалась, пока официант поднесёт зажигалку, и только выпустив первую струйку дыма, спокойно произнесла:
— Хотелось бы верить. Однако есть одно «но». Карецкая не успела передать нам деньги. Её же убили, — многозначительно напомнила я, насмешливо глядя в его непроницаемые глаза.
Надо отметить, выдержкой товарищ обладал неплохой. Ни один мускул на его ухоженном лице не дрогнул, хотя в жестах и промелькнула некоторая неуверенность — парень слишком поспешно потянулся к бокалу, словно стараясь скрыть замешательство.
— Вы сказали «нам», — сделав глоток, заметил он, давая понять, что слушает меня очень внимательно. — Так вы не одна?
— А вы полагали, я буду заниматься подобными делами в одиночку? — изобразила я крайнее изумление. — Разумеется, нет. У нас достаточно мощная структура.
— Ну хорошо… Я уже понял, что вы хотите получить деньги, — после паузы сказал он. — Речь идёт о той же сумме?
— Ну что вы, — усмехнулась я. — В свете того, что нашему представителю прострелили голову, это просто смешно. Полагаю, сумма должна быть увеличена, как минимум, вдвое. По-моему, это справедливо.
— Вы хотите миллион долларов?! — воскликнул Георгий, не совладав с собой.
Ах ты ж гадость такая! Поиметь на Аришкином деле пол-ляма и кинуть ей вшивые три тысячи?! Знаете, Софья Альбертовна, а может, и правильно, что вас застрелили?!
Ладно… хоть что-то проясняется. Нечто подобное я и ожидала. Итак, на лицо явный шантаж. А это неплохой мотив для убийства. Надо будет сегодня же рассказать Олегу. Но вот на чём она их подловила, хоть убей, не понимаю…
— Вам это кажется много? — я удивлённо повела плечом. — А по мне, так мы вам одолжение делаем. Судно было под национальным флагом, по закону компания только вдове почти половину должна. Не говоря уж о других аспектах. Карецкая же не сама на себя руки наложила, правильно? — кинула я лёгкую отсылочку к странной смерти Аришкиного мужа. — Это ведь тоже надо учитывать. Или вы считаете, что можно безнаказанно чужой персонал отстреливать?
— Маргарита Николаевна, мне не очень приятны ваши намёки, — парень отодвинул тарелку и нахмурился. — Вы хотите нас ещё в чём-то обвинить? Говорите прямо.
— Не сейчас, Георгий Владленович. Пока достаточно того, что мы вам уже предъявили. Знаете, несмотря на не самые приятные обстоятельства, хотелось бы всё же решить этот вопрос мирным путём. Не доставляя друг другу лишних неприятностей. Наши пожелания я озвучила, надеюсь, и у вас хватит благоразумия не углубляться в эту историю.
— Ну что ж, ваша позиция предельно ясна, — кивнул Георгий, и мне показалось, что он наконец-то всерьёз озаботился. — Я доложу руководству, и о своём решении мы известим вас в самое ближайшее время. Вас подвезти?
— Благодарю, я вызову такси, — снисходительно улыбнулась я.
Он расплатился и ушёл, а я заказала кампари с апельсиновым соком и перебралась на балкон.
В целом, как работает механизм, ясно, но на каком конкретно «топливе»? Видимо, Софья где-то нарыла порочащие компанию сведения и… Нет, не одну компанию, а ряд компаний. Но не могла же она про каждую собрать компромат? Или могла? Нет, вряд ли, это сложно. Значит, есть объединяющий фактор, за счёт которого она стригла или собиралась стричь «купоны». Интересно, и что это? Можно придумать массу вариантов, а правда будет где-то совсем в другой стороне… Ладно, до неё мне всё равно не докопаться, придётся довольствоваться малым.
Разговор на диктофон записан, и если моя афёра удалась, куда-нибудь она нас выведет.
Будучи девушкой неосторожной, об опасности я совершенно не помышляла. Ну блондинка, что поделаешь… В такси, под плавную мелодию снова задумалась, и даже когда машину занесло не напряглась. Сама тысячу раз шины пробивала.
Их было трое, все в масках, и сработали они на редкость технично. Я и пикнуть не успела, как оказалась без сознания в чужой машине, припрятанной в кустах. Точнее, кажется, наоборот, сначала я оказалась в чужой машине, а потом уже меня усыпили, всадив какое-то снотворное. Впрочем, последовательность действий здесь неважна.
Очнулась я неизвестно где и не сразу сообразила, какое сейчас время суток. В комнате горел ночник, а на окнах, помимо решёток, были плотные, наглухо закрытые снаружи металлические ставни.
