Они ехали так быстро, как только могли, чтобы не навредить лошадям, но каждый прошедший миг мог приближать толпу жителей деревни к дому, к ее матерям, не знающим, что их ждет. Они ехали по дороге, а не по тропам, которые диктовали кровные узы, так что путь был короче, но все равно занял день и ночь. Никто не жаловался, они забыли об усталости. Им пришлось поменять лошадей в двух маленьких деревнях, чтобы успеть попасть в Рубин за два дня.
Она почти не спала, отдохнула всего пару часов, когда им пришлось остановиться. Каспиан и леди Рубина выглядели еще хуже. Леди Рубина еще восстанавливала силы, а зрение Каспиана все еще не вернулось, но они сделали все, чтобы спасти его маму. Пора было сделать так для ее матерей.
Наконец, стало видно поместье и домики деревни. Голые ветви дуба, ударенного Перуном, тянулись к небу, словно манили ее домой.
Но, пока они приближались, группа всадников приехала к ним издалека. Всадники остановились, чтобы встретить их.
Мужчины на лошадях были в красно-белых табардах Рубина, на поясах висели мечи. Стражи. Но она на всякий случай сжала сосуд с озерной водой.
— Господин Каспиан, леди Рубина, мы рады, что вы вернулись, — сказал мужчина впереди группы, склонив голову.
— Мой отец? — спросил Каспиан.
Мужчина покачал головой.
— Не очень. Целительница не думает, что он проживет до конца дня. Деревня восстала, потому что они уверены, что ему плохо из-за проклятия ведьмы. Мы старались подавить их, но большая группа поехала в лес.
Времени не было.
— Нужно спешить, — сказала она Каспиану, направила лошадь к землям ведьм. Если Мокоша поможет, она прибудет вовремя.
Копыта не застучали, и она остановилась, оглянулась с колотящимся сердцем.
— Каспиан?
Он опустил голову, хмурясь над повязкой.
— Бригида, прости… но мне нужно к отцу.
— Прости? — ее глаза горели, горло сжалось так, что она едва могла дышать. Он бросал ее и ее матерей сейчас? Когда его люди шли убить их? Она не могла успокоить жителей деревни сама, ей придется биться с ними. И если там были женщины, она…
— Мой отец… — Каспиан покачал головой.
Его отец умирал месяцами.
— Мы поедем с тобой, — Никодим поймал ее взгляд и подъехал к ней. Его сестра тоже присоединилась, а с ней и Стефан.
Бригида благодарно кивнула им, помолилась, чтобы они смогли убедить толпу. Потрясенно взглянув на Каспиана, она направила лошадь вперед самым быстрым галопом.
— Бригида! — крикнул Каспиан, но голос его матери быстро вмешался.
Ее лошадь неслась по землям Рубина, желудок сжимался, и горячие слезы текли по лицу. Она понимала. Его отец мог умереть сегодня, хотя мама постаралась продлить его жизнь, как могла. Он оставил отца одного, пока искал мать, зная, что тот мог умереть в любой миг. Он должен был смириться с этим. А теперь ее матери были в смертельной опасности из-за его народа, а он только извинялся.
Она могла это понять. Могла понять, но не могла принять.
Как бы она ни пыталась успокоиться, сердце билось в горле, мелкая метка на ладони горела.
Уршула, Никодим и Стефан ехали за ней по тропе к дому, где вдали болталась от ветра открытая дверь.
Еще одна открытая дверь всплыла в голове, а следом сгоревший дом.
Охнув, она спрыгнула с седла, рухнула на тающий снег и поднялась на ноги.
«Прошу», — умоляла она. Она не хотела видеть черный камин без огня, черный перевернутый стол, черные тарелки и горшки, ставшие осколками на черном полу…
Она миновала порог дома. Стол, где она сидела с мамой и мамусей, был перевернут, разбитые горшки и раздавленные травы валялись на полу.
— Бригида? — бледная мама стояла в своей старой кожаной броне перед сундуком у ее с мамусей кровати, привязывала тетиву к луку. К ее старому луку. Она подбежала к Бригиде и обняла ее. — Хвала Матери, ты цела.
Она обняла маму и посмотрела поверх ее плеча.
— Где мамуся?
Мама отодвинулась, помрачнев.
— Они пришли за ней, но я не знаю, куда они ее забрали. Я отыщу их.
Она вспомнила крик умирающей ведьмы, метка-полумесяц горела.
— Я знаю, куда ее забрали, — прошептала она и выбежала из дома.
Она отдаст все силы, чтобы спасти мамуся изо Рта Велеса. Сосуда не хватит. Лед на озере растаял, и она прыгнула по шею в ледяные воды Мрочного озера.
Холод колол ее тело, но Бригида не собиралась позволять им вредить мамусе, как они сделали с Анитой. Дрожа от холода, она воззвала к силе праматерей, собирая мощь, укутывая себя водой озера.
Она вышла из озера, Уршула, Никодим и Стефан смотрели на нее в шоке. Даже глаза мамы были огромными.
— С ума сошла? — спросила Уршула. — Что ты…
— Лучше не спрашивать, — вмешался Стефан, кивнул Бригиде.
Она призвала гнев крови, села в седло лошади и протянула руку маме, та сжала ее ладонь и забралась на коня за ней. Лошадь топала под ней, и Бригида сжала бока пятками, помчалась ко Рту Велеса.
Пока она была с Косой Матери в руке, все заросли открывали для них проход, пропускали лошадей. Бригида вдыхала голоса леса, предупреждения, поддержку. Она гнала лошадь быстрее.
«Мы с тобой», — шептали в унисон голоса из косы.
Крик разрезал зимний воздух, разносился эхом в пещере за ивами. Крик мамуси.
